Читаем без скачивания Дом, который подслушивал - Мейбл Сили

— Хорошо. Я согласна.

После этого мы вместе отправились в ее комнату, где я уплатила за неделю вперед и получила расписку.

Когда мы проходили мимо лестницы, я заметила какую-то тень — тихую, безжизненную тень. Кто-то стоял наверху и подслушивал.

2.

Пятнадцатого апреля я переехала. Мне удалось получить на несколько дней временную работу продавщицы у Чэпмена, и тогда я погрузила в такси свой багаж, швейную машинку и кухонную утварь. Свою красивую мебель я сдала на хранение. Такси было так загружено, что мне пришлось сидеть на чемодане. Шоферу, по-видимому, стало жаль меня, так как он, не дожидаясь моей просьбы, помог перенести в дом мои многочисленные вещи.

Миссис Гарриет Луэлла Гэр открыла дверь, едва я прикоснулась к звонку. Очевидно, она ждала меня и увидела из своего окна, как мы подъехали. Она встала у моих двустворчатых дверей и внимательно рассматривала каждую вещь, которую вносили. Я дала шоферу три доллара. Я еще никогда не переезжала так дешево!

Пока я расставляла свои чемоданы и ящики туда, где собиралась их распаковывать, старуха неотступно следовала за мной.

— В моем доме существуют некоторые правила, которых все должны придерживаться, — внезапно сказала она. — Вероятно, такая молодая особа, как вы, не знает, сколько стоит газ и горячая вода. Водонагреватель прямо глотает деньги. Если захотите принять ванну, дайте знать мне, чтобы я могла включить его и выключить. Там лежит постельное белье. Вы сейчас будете распаковывать этот большой чемодан?

— Нет. В нем в основном летние вещи, которые мне пока не нужны.

— Я помогу вам его переставить — он слишком тяжелый для такой юной девушки.

Только что я одна передвигала взад-вперед гораздо более тяжелые ящики с кухонными принадлежностями и книгами, и она вовсе не предлагала мне помощь. Почему же вдруг сейчас?

Я повернулась к ней лицом и посмотрела на нее, в сущности, в первый раз. И со страхом обнаружила, что у нее маленькие жестокие и дикие глаза. Они сидели глубоко под распухшими веками, как два маленьких черных уголька, которые кто-то вдавил в мягкое сырое тесто. Это были злые глаза.

— Благодарю вас, — ответила я, заикаясь и пытаясь скрыть, насколько я поражена увиденным. — Это очень любезно с вашей стороны. Но куда его деть?

— В кладовку. Беритесь.

Она тоже ухватилась за тяжелый чемодан, пыхтя от напряжения. Я еще не заглядывала в кладовку. В ней не было света, но вдоль задней стены висела деревянная полка, на которую как раз поместился мой чемодан.

— Тут есть лестница вниз, — объяснила старуха и с удовлетворением посмотрела на чемодан.— Он прекрасно подошел сюда, верно?

А затем она опять принялась меня рассматривать. Ее глаза напоминали мне маленькие потайные окошки.

— Много здесь живет народу? — спросила я в надежде, что она будет посвящать мне не все свое свободное время.

— У меня здесь, в доме, только очень благородные люди. Кроме Тевменов. Они живут в подвальном этаже, помогают мне поддерживать чистоту в доме и поэтому не платят за жилье. Обе передние комнаты наверху занимает мистер Кистлер, журналист, весьма достойный молодой джентльмен. В нижних комнатах живут двое мужчин: мистер Баффним и мистер Грант. Рядом ванная комната. Затем комната мисс Санд, а в самом конце живут Уэллеры. Мистер Баффним — аптекарь, он обеспечивает меня лекарствами. Миссис Холлоран, моя племянница, все время уговаривает меня обратиться к кардиологу.

— О, у вас слабое сердце! Если бы я знала, никогда не позволила бы вам тащить этот тяжелый чемодан.

Коротко и резко она ответила:

— Ничего.— А затем продолжила рассказ о других постояльцах. — Мистер Грант — очень благородный пожилой джентльмен. Пенсионер. Мистер Уэллер тоже пенсионер, он был полицейским. Очень милые люди.

— Между прочим, у меня еще нет ключа, и я очень устала, так что сегодня больше не буду распаковывать вещи.

Она, хромая, вышла и вернулась с ключом.

— Я только недавно сменила замок на входной двери, — сказала она тихо и внушительно. — Терпеть не могла тех людей, которые раньше занимали эти апартаменты. Я им не доверяла. Они постоянно рылись в моих вещах. — Ее глаза скользнули по мне. — Я заявила им, что мне это не нравится. Ненавижу шпионов.

— А как насчет ключей от черного хода и от этой двустворчатой двери? — поинтересовалась я.

— На черном ходе только задвижка и нет никакого замка. А дверью, которая ведет к лестнице в подвал, никогда не пользуются, я ведь вам уже говорила! Она заколочена.

— Но…

— Так вот, дитя мое, когда вас нет дома, этот ключ должен всегда висеть на крючке. Вдруг возникнет пожар!

— Но тогда любой в доме может запросто войти в мою комнату! — запротестовала я.

— Этого никто не сделает! Здесь живут только порядочные люди.

Я решила не уступать.

— Сожалею, но я хочу, чтобы ключ от этих дверей был у меня.

Поколебавшись, она отдала его мне и осталась стоять в нерешительности. Я тоже стояла посередине комнаты, показывая ей тем самым, что хотела бы остаться одна. В конце концов она что-то пробормотала и медленно вышла. Замок и ключ показались мне слишком уж простыми. Я немного поэкспериментировала и установила, что стул от столового гарнитура хорошо подходит под ручку двери. Если кто-нибудь попытается войти, этот стул произведет достаточно шума, чтобы спугнуть непрошеного гостя. Успокоенная и смертельно уставшая, я легла в постель.

Была почти полночь, когда я проснулась. Ощущение чужого просочилось из моего подсознания. Чужая постель, чужой дом. Я тихо лежала на спине и прислушивалась.

В моей комнате было не совсем темно, так как на углу Трент-стрит горел уличный фонарь, слабый желтый свет которого проникал в мою комнату.

Кнак-кнак-шшш… Не обычный, нормальный шум жизни, а тихие шорохи, которые можно услышать в ночной тишине в таком старом доме. Казалось, будто все это старое темное здание напряженно прислушивается, будто ждет чего-то, затаив дыхание. Но чего именно? Подкрадывающихся ног? Нащупывающих рук? Одним движением я села и схватилась за выключатель над тахтой. Что за нелепые, глупые мысли! Это совсем не похоже на меня.

На полу лежала стопка журналов. Я вскочила с постели, босиком прошлепала через комнату, взяла один журнал и снова вернулась в постель.

Едва я успела прочитать несколько первых предложений короткого рассказа, как вдруг в мою дверь постучали. Я опять рывком села.

— Кто там? — спросила я охрипшим голосом.

— Это я, миссис Гэр, — донесся до меня шепот. — Вам нехорошо?

Я облегченно вздохнула.

— Нет, — откликнулась я громко и четко. — Я проснулась и не могу снова заснуть. Я еще немного почитаю. Вы не возражаете?

— Уже почти два часа…— проворчала миссис Гэр, а затем я услышала, как она возвращается в свою спальню под лестницей.

Я так разнервничалась, что едва понимала прочитанное, и снова начала читать рассказ. А затем услышала шум открываемой и закрываемой входной двери и тяжелые шаги.

— Это я, миссис Гэр,— послышался густой пьяный голос. Тот, кому он принадлежал, похоже, не очень твердо держался на ногах, так как внезапно он с громким «бумм» ударился о стену.

Я ничего не имела против обыкновенного пьяницы. Он, конечно, может быть неприятен, но в нем, во всяком случае, нет ничего жуткого. Все-таки я снова вскочила с постели и проверила свою баррикаду у двери.

«Сюда никто не сможет войти, не подняв адского шума,— с облегчением подумала я.— И если этот старый дом подслушивает, то он должен будет это услышать».

В конце концов я успокоилась и уснула. И, уже погружаясь в блаженное состояние сна, ощущала, что стены этого дома прислушиваются к каждому моему вздоху.

Проснувшись, я решила, что мне следует посмеяться над моими ночными страхами, но смогла изобразить лишь неопределенную ухмылку. Позже, когда я встала, мои фантазии показались мне довольно смешными. Однако пока я лежала в постели и осматривалась в этой солнечной тихой комнате, меня не покидало ощущение, что меня подслушивают.

После завтрака, состоявшего из кофе и тостов, я начала наводить порядок в своей комнате. При этом я открыла дверь — хотела увидеть людей, живущих в доме. Если они мне не понравятся, я перееду. Я не имела ни малейшего желания связываться с чем-то сомнительным.

Сначала мой быстрый изучающий взгляд упал на худую женщину с черными крашеными волосами и худощавым, неумело накрашенным лицом. Утомленная женщина, преувеличенно притворно бойкая, которую легко представить на месте озабоченной продавщицы. Должно быть, это мисс Санд. Этот тип я хорошо изучила у Теллера. Она, не поздоровавшись, пробежала мимо моей двери.

Шум, доносившийся из комнатушки под лестницей, известил, что миссис Гэр встала. А чуть позже я услышала из подвала лай и визг ее питомцев. Очевидно, они желали своей хозяйке доброго утра.

До меня донесся громкий и резкий голос миссис Гэр. Она обругала кого-то «неисправимой лентяйкой». Она, миссис Гэр, конечно, должна рано вставать. Не то что миссис Тевмен, которая валяется в постели, в то время как комнаты остаются неубранными!