Стараясь изо всех сил не переваливаться с ноги на ногу, я прошла по небольшому холлу и через гостиную, которая была пуста, в соседнюю комнату. Джесса сидела на своем обычном месте за совершенно потрясающим обеденным столом, шедевром ручной работы, которому место в музее или где-то еще.
Серьезно, я не была уверена, что кто-то еще в Стратфорде понимает, насколько уникален его дизайн и форма. В человеческом мире за него запросто можно было бы выручить десятки тысяч долларов. Ни один человек не смог бы сделать его вручную. Только сверх мог обладать достаточной силой и ловкостью, чтобы сделать то, что сделал Брекстон Компасс. Партнер моей близняшки был не только страшным, как черт, драконом-оборотнем, смертоносным и божественно красивым, но и художником. В глубине души. Невозможно создать что-то настолько красивое и не обладать артистизмом в душе.
Длинные, чернильно — черные волосы — точная копия моих собственных — разлетелись в разные стороны, когда Джесса вскинула голову. Она встретилась со мной взглядом. Темно-синий цвет ее глаз напомнил мне сапфир идеальной огранки. Одним из немногих различий между нами были наши глаза. Мои были бирюзовыми, ближе к зеленому, чем к голубому. Я обошла стол с ее стороны, заметив, что обеими руками она крепко сжимает какую-то несчастную книгу.
Она подняла ее и помахала ей у меня перед носом.
— Это все твоя вина. Серьезно… — Она начала передразнивать меня высоким голосом: — «Тебе нужно что-то сделать, чтобы успокоиться, Джесса». Поэтому я решила попробовать что-то новое.
Я, наконец, разглядела обложку книги, и из меня вырвался взрыв смеха. От смеха у меня разболелись бока и заболел живот. Я попыталась перевести дыхание, когда опустилась рядом с ней, немного расслабившись за столом. Даже когда смех стих, огромная, лучезарная улыбка не сходила с моего лица. У меня действительно болели щеки.
Моя близняшка была настоящим золотом в комедийном плане, даже когда не пыталась им быть.
— Откуда у тебя это? — спросила я, вырывая книгу из ее железной хватки. Разгладив белую обложку книжки-раскраски для взрослых, я пролистала страницы. Джесса попробовала сделать с полдюжины рисунков, но на каждый из них ей удалось наложить не более нескольких цветных мазков.
Название снова привлекло мое внимание.
— Конечно, ты купила книжку — раскраску под названием «The Eff Bomb Coloring Book» — для взрослых, которым нужно выплеснуть немного гнева.
На каждой странице было по одному крупному ругательству, окруженному каким-нибудь вычурным или цветочным рисунком. Я задержалась на картинке посередине, которую Джесса начала обводить ненавистным фиолетовым цветом.
— Что такое членосос? — спросила я, наморщив лоб и пытаясь понять, было ли это правдой или выдумкой.
Как только это слово слетело с моих губ, я поймала себя на том, что оглядываюсь через плечо, ожидая, что моя мама волшебным образом появится и ударит меня по голове. Лиенда Леброн не любила, когда мы, дамы, ругались матом, и это делало ее жизнь очень интересной, когда она была рядом с Джессой.
Моя сестра рассмеялась.
— Подруга! Думаю, тебе эта книга нужна больше, чем мне. Нам нужно обновить твой словарный запас. Я больше не хочу слышать «боже мой, ну и дела» из твоих уст.
Я ударила ее книгой.
— Я никогда в жизни не говорила «Боже мой».
— Неважно, — сказала Джесса. — Я все равно считаю, что эта книга — твоя вина. Благодаря этой раскраске ты стала настоящим дзен-мастером, даже несмотря на то, что ребенок, похоже, поселился в твоей утробе на постоянное жительство и выбивал из тебя все дерьмо, поэтому я заказала такую же через Гильдию. Я, конечно, выбрала что-то более интересное, чем красота природы.
Ну конечно. «The Eff Bomb» было ее любимым словом. Это правда, я любила раскрашивать и рисовать. Я находила моменты умиротворения, когда была поглощена своим искусством, и, вероятно, не пережила бы последние несколько месяцев без этой творческой отдушины.
Джесса явно не разделяла моих чувств.
— Итак… видя, что карандаши теперь разбросаны по всей комнате, предполагаю, что это был не тот расслабляющий опыт, на который ты надеялась.
Она зарычала, застав меня врасплох, но, по крайней мере, я больше не дергалась. После двадцати с лишним лет, проведенных в мире людей, я знала об этом сверхъестественном мире всего несколько месяцев и постепенно привыкала ко всему странному. Хотя мне было трудно смириться с тем фактом, что я превратилась в животное, в такую волчицу, как моя сестра… Серьезно. Кто мог бы сказать такое о себе?
Джесса вскочила на ноги, и я последовала за ней. Нам обеим пришлось отодвинуть скамеечку, чтобы освободить животы наших малышей. Несмотря на то, что я была на месяц старше, ее округлый животик был почти такого же размера, как у меня. Учитывая, что там были двое малышей, это не было большим сюрпризом.
— Я даже не понимаю, как ты можешь думать, что это не стресс. Мне не только приходится не выходить на черточки, но и я понятия не имею, какой цвет выбрать. Зачем я купила пачку из ста двадцати карандашей? Почему? — Она всплеснула руками. — Я сдаюсь, ты можешь оставаться в своем дзене. Я собираюсь пойти и выбить все дерьмо из Компассов или чего-то в этом роде.
Это было бы для нее местом расслабления и счастья.
— Уверена, мы сможем придумать для тебя другой способ расслабиться.
Когда глубокий голос пронесся над нами, все в моей сестре изменилось. Нахмуренный лоб, морщинки напряжения на ее лице — все это исчезло, уступив место чему-то, что я могу описать только как желание и радость. Радость в чистом виде.
На это было больно смотреть, и в то же время я жаждала увидеть это. В последнее время жизнь была во многом похожа на эту войну внутри меня. Это было похоже на пожар. Я любила пламя, жар и энергию, но я также знала, что это может причинить мне боль, может прожечь нежные слои моей кожи и навсегда оставить шрам. Забавно, что то, чего мы жаждем, часто может причинить нам наибольшую боль.
Джесса двигалась быстро и гораздо более грациозно, чем следовало бы в ее состоянии. Брекстон стоял в дверном проеме. Он был одним из четверняшек Компассов, знаменитым, могущественным — недавно назначенным лидером сверхъестественного сообщества Соединенных Штатов.
Каким — то образом четверняшки родились от родителей-гибридов, Джека — отца — фейри-оборотня и Джо — матери — вампирши-колдуньи, но у каждого из них была чистая душа четырех разных сверхъестественных рас. Фейри, вампир, маг и оборотень. Единственным, в котором у них не было своего представителя, были полу-фейри. Но недавно мы узнали, что на самом деле они были просто ветвью фейри, так что ребята представляли все расы. Это делало их необычайно могущественными. Это была та стая, в которой моей сестре посчастливилось вырасти.
В сверхъестественном сообществе есть стаи, в которых ты родился, а есть те, которые ты выбрал сам. Джесса и четверняшки были лучшими друзьями с двухлетнего возраста и создали свою собственную стаю. Не было никаких церемоний или обмена кровью, как я могла бы предположить, просто их внутренний оборотень, вампир, пользователь магии и фейри принимали других и сближались с ними.
И теперь я была одной из них. Я не пробыла здесь и полугода, и время не прошло гладко и без драм, но каким-то образом они приняли меня и моего волка. Мы были стаей.
У входа за Брекстоном стояли его братья. Джейкоб с его белокурыми волосами и глазами цвета травы был фейри. Тайсон с каштановыми волосами и прекрасными, как жимолость, ирисами был магом, владеющим магией. Последним из их четверки, кого не хватало, был Максимус, массивный, красивый и смертельно опасный вампир. С грязно-светлыми волосами, глубокими карими глазами и смуглой кожей, обтянутой крепкими мышцами, он был сложен как воин и сражался как воин. Он также был тем сверхъестественным существом, или супом, о котором я изо всех сил старалась не думать, потому что у нас было общее прошлое, а также будущий ребенок, о котором он ничего не знал.
