Маленькое, презренное существо, похожее на таракана с двумя усиками-крючками, которыми он стремился всю жизнь заполучить хорошего носителя. Банально, чтобы суметь питаться нормальной пищей: мясом, овощами, фруктами.
Для него не существовало богов и титанов. Когда на поляне (сейчас это была просто выжженная на многие километры во все стороны почва) появился Равин, он автоматически пополз к нему, чтобы попытаться захватить власть над его телом.
Первая же атака Ипостаси Огня уничтожила всё живое вокруг. Деревья, звери, птицы, насекомые — всё обратилось в пепел. Всё, кроме, каким-то чудом, его одного.
Впрочем, паразит был также обречён. Ибо не имея возможности питаться экскрементами всех вышеописанных существ он рано или поздно умер бы голодной смертью.
Почему-то, Балгор, заранее понимая, что гибель его неминуема, закрыл презренную тварь от битвы. Видимо, в этом была какая-то божественная ирония.
«Сюда, малыш. Вот оно, вкусненькое, — это были последние мысли Балгора, которые он направил в микроскопический мозг паразита и дал тому цель в виде нескольких капель крови Равина, ещё не успевших впитаться в землю. — Это твой шанс разрушить оковы проклятого мира…»
Свет в глазах древнего зверя потух. Тело и кровь его стали затвердевать, превращаясь в некое подобие белого мрамора, что секундой позже, пылью развеялся по ветру.
* * *
Шёл дождь, размывая и без того непроходимую просёлочную дорогу. Это был довольно популярный тракт между несколькими городами, но за прошедшие столетия никто не удосужился даже указатели повесить, не то, что сделать кладку из гальки, учитывая, что города не самые бедные в Империи Доминос.
Однако, на Карцере «самый популярный» является синонимом ещё и «самого опасного». Об этом свидетельствовали вымытые ливнем кости на обочине дороги. Впрочем, этим никого уже было не удивить. Разве что споткнуться о чей-то череп, упасть в грязь и, грязно выругавшись, продолжить дальнейший путь, пока по тысяче и одной причине твоя собственная черепушка к нему не присоединилась.
Вот и очередная повозка стала жертвой довольно распространённого обстоятельства Хрустящего тракта, а именно — нападения упырей — не упокоенных мертвецов. В девяти из десяти случаев — погибшие солдаты, оставленные на поле боя товарищами, охотники, разодранные волками или прочим зверьём, либо неудавшиеся воры и разбойники умершие от рук охраны конвоя.
Избежать такой участи после смерти можно было только в двух случаях — сжечь тело, либо посыпать раны солью, дабы не пустить туда Духа Смерти. Во всех вышеописанных случаях возможности произвести похоронный ритуал либо было некогда, либо, что чаще — некому. Посему, проблема упырей была не разрешаема и извечна в этом ублюдском мире.
Два серокожих трупа, в голове одного из которых застрял топор, а у другого из спины торчали два наконечника от стрел, доедали лошадь. Скелет ещё одной лежал в полуметре. Рядом с вожжами валялось вмятое в грязь тряпьё среди которого прослеживались мужские ботинки и простенький меч сжимаемый не обглоданной кистью.
Наблюдая за всем этим, насквозь промокшая фигура в чёрном плаще, из-под капюшона которого виднелся пурпурный шарф, медленно приближалась к повозке. Из-под полов плаща показалась мускулистая, покрытая шрамами рука и медленно изъяла из ножен простенький полуторный меч.
Одна из тварей, громко чавкнув сухожилием ноги, обернулась. Серая, безносая рожа с опухшим от гноя и копошащихся в нём личинок глазом уставилась на фигуру странника. Следом и его «товарищ» развернул перерубленную пополам физиономию.
Не стоило недооценивать упырей. Это были пусть и подгнившие, но отнюдь не разваливающиеся трупы — изувеченные тела, попавшие под контроль Мертвобога. И по этой причине, предел их физических возможностей уходил далеко за пределы простого человека.
— Fulgur! — раздался голос из-под капюшона. Меч в правой руке вытянулся вперёд и с острия сорвалась небольшая молния, ударившая в ближайшего упыря. Тварь заискрилась на манер бенгальского огня, поскольку промозгла под дождём, а следом, разряд перекинулся и на другого монстра.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Через секунду оба монстра лежали на земле, а в воздухе помимо сырости, пахло ещё и горелой тухлятиной.
«Не встанут», — подумал путник и приблизился к повозке не убирая меча.
Снаружи мало, что могло его заинтересовать, а вот внутреннее наполнение — другое дело. В конце-концов, чтобы ехать по Хрустящему тракту с пустыми руками нужно быть либо паломником, либо идиотом, что в реалиях Карцера было одним и тем же.
Ещё не доходя до неё, можно было услышать чавканье доносящееся изнутри. Путник, нырнув левой рукой в карман, достал небольшую бомбочку, скрученную из соли и чесночной чешуи. Краем клинка отодвинув занавеску, он швырнул её внутрь и быстро отбежал.
Внутри раздался хлопок который из-за ливня и слышно-то не было. Через секунду, из повозки на улицу кубарем выкатился ещё один упырь. Чихая и харкаясь, он хватался за лицо. Спустя миг, тварь бросилась на путника.
Человек в чёрном плаще позволил чудовищу приблизиться к себе, чтобы в тот момент, когда в его сторону полетит когтистая рука, развернуться через левое плечо и перехватив меч остриём к себе, вогнать его в живот упырю.
Тварь подкосилась из-за разрубленного позвоночника. Путник тут же вытащил меч и второй раз разворачиваясь на пятках, ударил падающему вперёд монстру по затылку. Хлюп-хлюп. Лысая голова с искривлёнными зубами покатилась по лужам.
Забравшись внутрь повозки, человек в чёрном плаще обнаружил не самую приятную картину. Судя по всему, упырь сожрал женщину вместе с грудным ребёнком. И глядя на одежды — это, вероятно, были самые обычные фермеры, вёзшие продавать кукурузу в город.
«Отлично, возьму с дюжину початков, потом сварю. Жалко, что остальное пропадёт, но из моих рук эту кукурузу не купят. А ещё… Должен же у этих селюков быть где-то тайник или заначка?» — вот и всё о чём подумал путник глядя на этот ужас.
Отодвинув несколько мешков, он обнаружил под ними небольшой ларец. Примерно сорок медяков, три серебряника, брошь и набивка для трубки среднего сорта.
Растасовав по карманам то, что мертвецам явно не понадобиться, путник выпрыгнул из повозки. Первый же попавшийся торговец по дороге в город обязательно заберёт её. Даже если бы в ней произошло массовое жертвоприношение с использованием крови младенцев и девственниц — повозка есть повозка. Не так уж и много смельчаков идут по стезе лесорубов, чтобы добыть для неё материалов.
Путник и сам бы её заграбастал, да только как и в случае с мешками, его бы сразу сдали городской страже. И не потому, что он какой-то преступник, а банально из того факта, что никто не имеет права толкать товар на рынке, даже в порядке исключения без лицензии. Не то, чтобы все так заботились об исполнении законов Империи — просто получить лицензию можно было только будучи человеком исключительно чистым, причём на уровне двух-трёх поколений предков.
С точки зрения законодательства Империи Доминос путник был законопослушным гражданином. Дело было в том, что с законом ему редко когда приходилось сталкиваться.
Преодолев к утру пару десятков километров, путник приблизился к как раз-таки только открывшимся городским воротам. На стенах виднелись дозорные и лучники. Пара человек стояли за баллистой на ближайшей башне.
Перед въездом расположились выстроенные на манер противотанковых ежей колья и заслонки с шипами на внешней стороне за которыми стояли простые солдаты с алебардами и мечами. Во главе пропускного пункта был капитан на коне. Он единственный носил рыцарские регалии, а за его поясницей виднелись пара кремниевых пистолей.
— Стой! Кем будешь? С какой целью в город припёрся? — подъехал капитан завидев мрачную фигуру путника.
— Наёмник. Ищу куда или к кому податься, — человек в чёрном плаще потянулся в карман за мешочком с деньгами, вспоминая каждый раз, когда эта отговорка не срабатывала.
