— Иди ко мне моя тигрица. — лакского шепчет он, хриплым голосом.
— О'кей. — только тебе от этого легче не будет. Отодвигаю еду, сажусь на стеклянный стол, он холодит голую кожу, ставлю ноги по обе стороны от него, и его взгляд устремляется между ног, где сквозь прозрачные трусики ему всё отлично видно.
Это, как дразнить зверя, который сидит на привязи жутко щекочет нервы, возбуждает и страшно одновременно. Вдруг Он сорвется и мне несдобровать. Я не спешу, наливаю в бокал мартини, мешаю его смотрю в его глаза и нежно обхватываю оливки губами. В них сто оттенков чёрного, теперь в его глазах непроглядная чернота, он облизывается.
— Хочешь… — хриплым голосом спрашиваю я.
— Да. — вижу, как вздымается его грудная клетка, как напрягаются мышцы под рубашкой. Веду пальцами по бретельке рукой.
— А что ты хочешь?
— Хочу взять в рот этот сок, втянуть, слегка прикусить. — улыбаясь растегиваю застёжку с сзади, моя грудь третьего размера покачиваясь вырывается на свободу. Он рычит, дёргает руки, но всё напрасно.
— Ты играешь с огнём, моя кошечка, я сорвусь и тогда тебе несдобровать, буду долго трахать тебя в твою мокрую киску. — картинка так ярко встает перед глазами, что он стон сам собой срывается с губ. Сглатываю, во рту пересохло. Кто с кем играет?
Приподнявшись, медленно снимаю трусики, они скользят по чулкам, вниз цепляются за длинные шпильки, наклоняюсь и моя голая грудь возле его рта. Жутко возбуждена не меньше его.
Снимаю туфли ставлю руки назад выгибаясь в спине.
— Ты убиваешь меня. Возьми пальчик в рот. — приказным тоном говорит он. Ты сам напросился. Обхватываю губами, сосу.
— Двигай им представь, что это я у тебя во рту. — делаю, как он сказал.
Он стонет, откидывает голову назад, закрывает глаза, потом резко распахивает. — Теперь погладь сосок, сожми его пальцами, покрути. Да, кошечка моя, так. — закусываю губу.
Все не так! Я его привязала, он должен быть моей марионеткой, а не наоборот! Все идет не по плану, но мне нравится.
— Спускайся ниже, разведи ноги, сильнее, хочу видеть. Погладь… да! Да. Блять! — стукнулся головой об диван. — Хочу оказаться в тебе, девочка моя, ты вся течешь… — от его слов мурашки бегут по телу. — Погрузи пальчик туда. — когда делаю, кричу. Слышу, как он тяжело дышит. Я не буду одна биться в этой агонии.
Скольжу ногой по его внутренней стороне бедра и, глажу мужскую плоть, что готова порвать брюки.
— Тигрица моя, Я сейчас кончу в штаны. Иди ко мне. — голос такой просящий, ласковый, не хочу отказывать себе в удовольствии.
Забираюсь на колени, моя грудь напротив его губ, он облизывается сосок, урчит как кот.
— Бля, какие они вкусные. Я съем тебя! — втягивается сосок, жар от него устремляется вниз.
Да! Я сделала то, что так хотела: резко дергаю края рубашки. Пуговицы разлетаются в разные стороны.
Не могу оторвать глаз от его голого торса, глажу руками накачивание грудь, вниз по рельефному прессу. Растегиваю ремень, ширинку.
— Приподнимись. — стягиваю брюки вместе с боксерами. Он, как пружина вырывается на свободу. Длинный толстый, с вздутыми венами.
— Нравится? — хрипло спрашивает он.
— Очень. — честно отвечаю я.
— Возьми его в ротик. — облизываюсь. Целую в грудь, по животу, опускаясь на колени.
— Кошка моя, давай. Так хочу оказаться внутри тебя. — глажу его, он стонет, провожу языком по всей длине.
— О, черт! — мне нравится то, как я свожу его с ума. — Давай! — Не прерываю зрительного контакта, медленно беру его в рот.
— А, да. Двигайся! Быстрей. — блин всё не так! Я подчиняюсь? Такое вообще возможно? Самое интересное, что я хочу. Раньше такого не было. Может это от мужчины зависит? Просто я нашла того, кто по духу сильнее меня, и я становлюсь покорной.
Мы с ним стонем вместе.
— Кошка моя, залазь на меня, я так хочу оказаться внутри тебя. — я и сама этого хочу.
Достаю из сумки защиту, рву обёртка зубами раскатывая резинку по всей длине.
Я опять на его коленях, в мою горячую плоть упирается его член, медленно опускаюсь. Стону, клянусь, у меня искры из глаз посыпались, так хорошо.
— Черт, как внутри узко. — хватаюсь за его плечи, двигаюсь с бешеной скоростью, он ловит сосок губами, сосет до сладкой боли, кричу, так хорошо, никогда не было. Он помогает мне, вколачивается в меня, как отбойник.
VIP комнату наполняет звуки наших тел, с силой ударяющихся друг от друга, наши стоны.
Жар, внутри меня превращается в атомную бомбу, и я взрываюсь, разлетаясь на молекулы атомов. Когда возвращаюсь назад, он начинает двигаться еще быстрее, расширяется внутри, стонет. Даже сквозь презерватив чувствую, как он пульсирует разливается во мне.
— Бляяять! Киска моя. Как хорошо.
1.3.
Придя в себя, слажу с его колен, на не гнущихся ногах иду, собираю вещи, надеваю бельё, туфли. Ставлю ногу на стол пристёгиваю чулки на место.
— Ты меня развяжешь? — в принципе зверь обезврежен, почему и нет, но подразнить его хочется.
— А надо? — не скрываю насмешливую улыбку.
Погоди ещё минутку, не исчезай, дай насладиться зрелищем. В животе до сих пор порхают бабочки, тело сладко ноет, хочу ещё, но так можно привязаться, а мне хватило прошлых отношений. После длительных встреч, целых два месяца, рекорд для меня, разочаровалась в нём. Сейчас такого не будет. Мой незнакомец останется для меня особенным, потому что первый раз с мужчиной особенный, мы не узнаем друг друга. Всё в новинку, упрекать его не в чем, потому что что нет ничего общего, только эта страсть.
Залажу на диван. Чёрт опять его хочу. Его глаза так горят. Он тоже хочет, и это заводит.
Не могла подумать, что в тридцатник способна на это. Казалось бы, чем меня можно удивить? Я имела мужиков, как хотела, они делали всё, что мне нужно, но быстро надоедали.
Я, как Ева, надкусившая яблоко, порочное, желанное, но мне мало хочется съесть его всего, выпить до дна. Может тогда он надоест, и я не буду смотреть на него, как голодная кошка на сметану.
Его руки свободны. Ух эта Дьявольская улыбка, не сулит ничего хорошего.
Резко встаю, хватает меня, подминает под себя.
У меня, как обычно начинается паника, опять воспоминания…
"Пожалуйста, не нужно… Отпустите меня… Мишель помоги…"
Опять, бешено колотится сердце. Нет это не изменится. Психиаторы шарлатаны, умеет только деньги качать из меня. Не позволю страху взять над собой контроль.
— Слезь с меня! — жестко говорю ему.
— Кошечка моя. — он гладит по щеке так нежно, говорит вкрадчиво, своим бархатным голосом, что я успокаиваюсь. Странно.
— Здесь я. Ты мне не знаешь, но я не обижу тебя. Поверь мне. Я доверился тебе, теперь твоя очередь доверяет мне. Если тебе не понравится, ты скажешь об этом, я становлюсь. О'кей?
— Хорошо. — его глаза имеют магическое действие на меня, заворожил.
Я бедный бандерлог, иду всё ближе и ближе на зов своего Каа. Змея искусителя, не иначе.
Он нежно касаться губ. Уверена, он на самом деле не способен на эту всё ванильность. Трогает, что он идёт против своих желаний, для меня. Никто раньше не делал это.
Поцелуй на шее, ведёт языком вниз, между ложбинкой, не сводит чёрный глаз с меня, словно испытывает, где моя граница.
Прислушиваюсь, нет пусть продолжает. Да, вот так, давай грубее… Сжимает сосок прогибаюсь ему навстречу. Это сладкий ад, в котором я варюсь, не кончится никогда.
— Когда ты сидела напротив меня, похотливо раздвинув ножки, знаешь, чего я хотел?
— Чего? — стоном говорю ему, потому что он опять терзает меня, всасывается, кусает, а его пальцы проводят по мокрым складка, обводят клитор, круг ещё, круг словно мозги мне выкрычивает. Я не могу больше ни о чём думать, только о движении его пальцев, стон срывается с губ.
— Хотел вогнать в тебя палец, вот так. — кричу, в глазах темнеет, он там, где я хотела. Двигает им туда-сюда, хватает за плечи выгибаясь навстречу ему, это невозможно.
