По дороге мы не разговаривали, что вполне соответствовало тому настроению, которое овладело мной, едва автомобиль достиг поросших лесом западных холмов. Ветви огромных деревьев низко нависали над дорогой, и чем дальше мы ехали, тем темнее становилось вокруг -- короткий октябрьский день был уже на исходе, а густые кроны, смыкаясь и переплетаясь друг с другом, почти закрывали доступ к земле и без того неяркому свету. Первое время еще встречались небольшие поляны, но и те очень скоро исчезли -- начиналась по-настоящему глухая чаща. Все так же молча Эндрю ткнул пальцем вперед, указывая на едва заметное ответвление от основной дороги. Свернув, мы очутились в тесном -- чуть шире обычной тропы -- лесном коридоре, на который с обеих сторон наступали заросли кустарника и странные уродливо искривленные деревья. Несмотря на все мои познания в ботанике, мне не удавалось определить большую часть из попадавшихся на нашем пути растений; лишь однажды я разглядел нечто весьма отдаленно напоминавшее побеги камнеломки -возможно, это была какая-то ее мутация. Но мне уже некогда было раздумывать о подобных вещах -- заросли внезапно расступились, и я, не успев даже просигналить, въехал во двор перед домом Поттеров.
Солнце уже скрылось за темным массивом леса, строения фермы были погружены в сумрак. Позади них по дну долины цепочкой тянулись возделанные поля; на ближайшем был виден сложенный в скирды хлеб, далее -- жнивье, а на третьем поле -- тыквенные грядки. В облике самого дома было что-то угрюмое и даже зловещее: невысокий -- второй этаж занимал лишь половину длины здания, -- с двускатной крышей и тяжелыми ставнями на окнах, он стоял в окружении нескольких потемневших от времени и, судя по их виду, давно уже заброшенных построек. Упадок и запустение чувствовались повсюду; лишь несколько кур, лениво ковырявшихся в отбросах на заднем дворе, хоть как-то оживляли эту унылую картину.
Если бы дорога, по которой мы ехали, не обрывалась именно здесь, я бы, пожалуй, вообще усомнился в том, что мы прибыли на ферму Поттеров. Эндрю искоса взглянул на меня, словно пытаясь по выражению лица догадаться о моих мыслях, а затем легко выпрыгнул из машины. Чуть замешкавшись, я двинулся за ним.
Еще на крыльце я услышал его голос, предваряющий мое появление.
-- Привел учителя, мистера Уильямса, -- громко сказал он.
Ответа не последовало.
Войдя внутрь, я оказался в полутемной комнате, освещенной одной только старинной керосиновой лампой. Все семейство Поттеров было в сборе: отец -внушительного роста, слегка сутулый, с рано поседевшей головой, в первый момент показавшийся мне много старше своих сорока с небольшим лет; мать -безобразно располневшая, почти бесформенная женщина, и стройная девочка-подросток с тем же странным отсутствующим взглядом, какой я еще ранее подметил у ее брата.
Эндрю в нескольких словах представил нас друг другу, и все четверо молча уставились на меня, видом своим недвусмысленно намекая: мол, давай, не тяни, выкладывай с чем пришел, да и ступай себе прочь.
-- У меня к вам разговор насчет Эндрю, -- сказал я. -- Он делает большие успехи и мог бы уже в ближайшее время перейти в следующий класс, если, конечно, немного постарается.
Это сообщение не вызвало у присутствующих энтузиазма.
-- Он и сейчас, пожалуй, не сплоховал бы среди восьмиклассников, -добавил я для убедительности.
-- Если он будет сейчас в восьмом классе, -- подал голос Поттер-старший, -- тогда потом его наверняка пошлют в колледж -- ведь он будет слишком мал, чтобы совсем кончать учебу. Я знаю, есть такой закон.
Слушая его, я невольно вспомнил все, что мне говорил Уилбер Данлок о замкнутом образе жизни этого семейства, и тотчас же уловил внезапно возникшую в комнате напряженность. В их отношении ко мне намечалась пока еще неясная перемена. К тому моменту, когда отец закруглил свою мысль, внимание всех четверых уже было поглощено чем-то происходившим не столько вокруг, сколько внутри них самих. Я не был уверен в том, что они вообще расслышали мои возражения.
-- Не думаете же вы, что такой способный парень, как Эндрю, должен всю. жизнь прозябать на этой ферме, -- сказал я.
-- Здесь ему не так уж плохо, -- отрезал глава семьи. -- Кроме того, это наш сын. И незачем вам соваться в наши дела, мистер Уильямс.
Его неожиданно угрожающий тон привел меня в замешательство. Одновременно я начал все явственнее ощущать атмосферу враждебности, исходившей, впрочем, не от самих людей, а откуда-то со стороны, от окружавшей меня обстановки, от низкого потолка и темных стен этого мрачного помещения.
-- Благодарю вас, -- сказал я. -- Пожалуй, мне пора.
Повернувшись; я быстро вышел из дома. За мной увязался Эндрю.
-- Зря вы расспрашивали о нас, мистер Уильямс, -- сказал он мне на улице. -- Отец просто сам не свой делается, когда узнает о таких вещах. Вы ведь говорили с Уилбером Данлоком.
Я обернулся, уже занеся одну ногу в машину.
-- Это он сам тебе сказал?
Эндрю мотнул головой:
-- Это сказали вы, мистер Уильямс, -- и, сделав пару шагов обратно к дому, бросил через плечо: -- а знает он куда больше, чем вы смогли из него вытянуть.
Прежде, чем я успел задать еще один вопрос, он исчез за дверью.
Несколько секунд я простоял в нерешительности. Так или иначе, мой выбор был уже сделан. В сумерках старый дом представился мне огромным и злобным чудовищем, а окружавшие его леса, казалось, были готовы надвинуться и раздавить меня, словно жалкую букашку. Я слышал отчетливый скрип ветвей и шорох листвы, хотя воздух вокруг был абсолютно неподвижен -- ни малейшего дуновения ветра; я чувствовал, как неведомая враждебная сила отталкивает, гонит меня прочь от этого дома. И все время, пока я гнал по узкой лесной дороге, мне чудилось за спиной яростное дыхание незримых преследователей.
До своей комнаты в Аркхэме я добрался уже в совершенно разбитом состоянии. Вне всякого сомнения, я был подвергнут сильнейшему психическому воздействию -- иного объяснения происшедшему я просто не находил. Возможно я, сам того не ведая и не желая, вторгся в некую запретную область, а моя неподготовленность к подобному обороту событий лишь усугубила полученное мной потрясение. Мне не давала покоя мысль о том, что же все-таки происходило на старой ферме в Ведьмином Логу, какая таинственная сила привязывала всю семью к этому месту и не позволяла Эндрю Поттеру -- при его, безусловно, редкой одаренности -- променять мрачную лесную долину на более светлый и жизнерадостный мир.
Почти всю ночь я пролежал без сна, мучимый неясными страхами и предчувствиями, а когда все же уснул, сознание мое тотчас заполонили самые невероятные образы; я видел внезапное появление каких-то свирепых и отвратительных существ, перед мысленным взором моим совершались вселенские катастрофы -- безумный ужас и смерть царили повсюду. По пробуждении я долго не мог прийти в себя; мне казалось, а будто волею случая я соприкоснулся с чужим страшным миром, бесконечно далеким от окружающей меня реальной действительности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
