произнесший это. Откуда-то с Восточного побережья – но откуда именно? Неспособность ответить на этот вопрос беспокоила его больше, чем следовало бы. Миллионы людей по всему миру разделяли его одержимость деталями, контролем, ритуалами. Для многих это было изнурительным обсессивно-компульсивным расстройством, способным разрушить жизнь. Но для Джошуа это было чем-то иным. В его работе внимание к деталям зачастую разделяло жизнь и смерть; и в этом мире такое состояние Джошуа помогало ему быть идеальным киллером.
Джошуа сверил часы по команде «Вперед» и почувствовал обжигающий импульс, подпитываемый еще одним выбросом адреналина. Сигнал поступил из службы охраны президента и заставил Джошуа сосредоточиться. Ровно через девять минут президентский кортеж покинет Букингемский дворец, после чего проследует по Мэллу[2] и прибудет на Трафальгарскую площадь чуть менее чем через 13 минут. Секретная служба, как всегда, работала как часы.
Так же, как и Джошуа. Адреналин по-разному влияет на людей: одних он вводит в состояние «бей или беги», на других – меньшинство – нагоняет страх. И еще меньшему числу людей адреналин дает холодную ясность мысли, когда время будто замедляется, а каждый шаг обдуман, просчитан и фатален. Многие назвали бы это социопатией, если не хуже. Джошуа называл это профессионализмом.
Именно этот профессионализм и овладел им сейчас. Одним стремительным движением Джошуа бегло просмотрел крыши в седьмой и последний раз – это число уже давно его успокаивало. Семь осмотров местности, семь подтверждений того, что команда на месте и каждый из снайперов находится на своей позиции. Все вместе они прикрывали Трафальгарскую площадь со всех сторон. Но ни одна из их сторон не имела значения. Только один угол обзора будет важен сегодня.
И этот угол уже был занят Джошуа.
Это была еще одна из ряда отлично спланированных заказчиком деталей. К этому моменту Джошуа иного и не ждал. Команду из двадцати снайперов, мужчин и женщин, сколотили в ходе политического перетягивания каната: половину – из антиснайперского подразделения Секретной службы США, в результате чего осталось десять мест для британского личного состава. Пятерых взяли из команды защиты[3] и пятерых – из контртеррористической команды[4]. По крайней мере, таков был план.
В последний момент Джошуа заменил одного из старших контртеррористических сотрудников и не позволял себе думать о том, как это удалось осуществить. Разумеется, ему было любопытно, и, возможно, однажды удастся это узнать. Но сегодня ему было достаточно того, что каким-то образом он был частью той самой команды, которая должна была бы его остановить. За годы работы Джошуа нашел много способов подбираться к своим жертвам. Ни один из них не был настолько пропитан иронией.
Он повернул свой прицел обратно к площади. С тех пор, как он впервые посмотрел вниз, прошло полчаса. Толпа на территории, отгороженной от зоны для приглашенных гостей, выросла втрое, до предела. Внизу собралось две тысячи женщин, мужчин и детей, и их всех припекало не по сезону теплое октябрьское солнце.
Джошуа было все равно, десять их или десять тысяч, – его интересовал лишь один человек из толпы: маленький жилистый мужчина, одетый в поношенный твидовый костюм и сидевший в двадцать третьем ряду у прохода. В инструкции так и было написано. Кортеж все еще был в нескольких минутах езды, но объект Джошуа был на месте, и с этого момента он не покинет линию огня.
Четыре
– Ты уверен, что отсюда хороший обзор? – Сара Трумэн задавала этот вопрос уже, наверное, десятый раз за последние пару минут.
– Такой же хороший, как и внутри заграждений, – ответил Джек Магуайр. – Если хочешь лучше, нужно подняться выше. А для этого нужно выйти за пределы площади.
Магуайр кивнул в сторону ближайших крыш. Сара проследила за его кивком. Мгновение она, казалось, обдумывала их варианты. На ближайшем церковном шпиле был виден стрелок, как напоминание о том, что вход во все здания рядом был запрещен.
Сара повернулась обратно к Магуайру:
– Просто кажется, будто мы немного сбоку. Будь мы прямо напротив сцены, ракурс был бы лучше, разве нет?
– Конечно. Главным образом, с лучшим видом на затылки.
Магуайр ответил отрывисто, но с улыбкой. Он мог понять ее беспокойство. Для Сары (намного больше, чем для него) сегодняшний день очень важен Канал впервые доверил ей репортаж главных событий. Магуайр волновался бы, если бы Сара не нервничала.
– Готова к небольшой репетиции? – спросил Магуайр, фокусируя объектив.
– Готова как никогда.
Магуайр видел, что улыбка Сары была натянутой, что она старалась скрыть волнение. Живот у нее наверняка скрутило, подумал он, но она справится.
И Сара быстро доказала его правоту. Сняв резинку с аккуратного хвостика, она распустила свои длинные каштановые волосы и запустила в них пальцы. Это был ее своеобразный ритуал перед каждой съемкой, эдакий переход из закулисья на сцену; суеверие, почти такое же бессмысленное, как кроличья лапка[5] или четырехлистный клевер[6].
Сара встала в центр кадра:
– За дело.
Улыбка Магуайра стала шире. Он долгие годы работал с телерепортерами и актерами, привык к их нарциссизму и потерял счет кадрам, упущенным, пока звезде поправляли макияж. Но последние два года все было иначе. Не потому, что с Сарой и смотреть было не на что. Высокая и стройная американка, она была по-своему красива и не менее привлекательна, чем предыдущие коллеги Магуайра. Сара, конечно, не была классической красавицей, но почему-то так было даже лучше. И в отличие от остальных она была абсолютно не тщеславна, по крайней мере, насколько Магуайр мог судить.
Законченный ритуал словно вдохнул в Сару новую жизнь; ее предсъемочный мандраж теперь был скрыт за искренней улыбкой и блеском зеленых глаз. Магуайр засиял от гордости.
– Чему ты разулыбался?
– Ничему. Давай, начинаем.
Магуайр еще раз перефокусировал объектив, перед тем как поднять большой палец – сигнал к началу:
– Мы находимся на Трафальгарской площади в Лондоне, куда с минуты на минуту прибудут официальные лица, дабы почтить память тысяч погибших британцев, которые принимали участие в более чем десятилетнем конфликте в Афганистане и Ираке. В то время как Вооруженные силы Великобритании и ее союзники готовятся пересмотреть свои приоритеты и свою дислокацию, мы собрались сегодня здесь, чтобы поблагодарить тех, кто уже вернулся домой. И тех, кто пожертвовал собой, защищая наш уклад жизни. Вместе со смещением акцента в войне против терроризма на Ближнем Востоке пришло время подвести итоги достигнутого за годы жестокого конфликта. И выразить свое уважение к тем, кто так долго и тяжело сражался. А теперь, пока мы ждем…
Речь Сары затихла, заглушенная приветственными криками с юго-западной стороны
