– Ты дрожишь, – не спросил, а сказал Леша.
– Да, – выдохнула Аня. Он взял ее за руки и поднес к лицу, согревая дыханием.
– Когда Наташа была уже в роддоме, я сходил с ума. Дико, безумно боялся потерять и ее и не родившегося еще малыша. Помню, я стоял и смотрел в небо. Почти плакал, слезы стояли в глазах. И вот сквозь слезы мне показалось, что звезды сложились в новый рисунок, и я увидел маленького ангела, с копной рыжих волос. И попросил этого Ангела спасти Наташу и ребенка. А через час наш сын родился, и Наташа сама мне позвонила. Когда я услышал вновь ее голос, такой любимый и родной, я от всего сердца благодарил ангела. И потом я открыл почтовый ящик и увидел твое сообщение. Ты ответила мне, когда я уже ждал в роддоме. Ты написала мне: «Лешенька! Все будет хорошо! Наташа такая удивительная, вы так любите друг друга! С ней просто не может быть ничего плохого! Вот увидишь – все будет хорошо!»
– И поэтому ты назвал меня маленьким рыжим ангелом?
– Да. Теперь у тебя есть целое созвездие!
– Спасибо, – прошептала Аня, не замечая, как по ее щекам текут слезы. Леша легонько коснулся ее щек, стирая слезы.
– Не надо. Я и так иногда чувствую себя виноватым.
– За что?
– За прошлое.
– О чем ты?
– О том, что у меня свой дом, а у тебя ипотека. За то, что у меня большой доход, а ты..
– Леша, не надо. Это же глупо.
– Просто иногда я думаю о том, что могло быть.
– Я тоже, – созналась Аня. – Но значит, так было суждено. У нас свои семьи и мы счастливы с теми, кто рядом.
– Конечно, счастливы.
– Я, правда, счастлива, Леш. И ведь ты у меня все-таки есть.
– Куда же я от тебя денусь?
– Никуда, – подтвердила Аня, трясясь от холода.
– Вот я идиот. Здесь же болото рядом, от него тянет холодом, а ты так легко одета.
И он скинул джинсовую куртку, закутав в нее Аню.
– Так теплее?
– Да, – сказала Аня и чихнула.
– Надо идти, – и Леша осторожно взял ее на руки. Аня думала, он поставит ее на землю, но Леша понес ее на руках. И она просто опустила голову на его плечо, закрыв глаза, и не открывала их до самого своего дома. Леша поставил ее на ноги и наклонился к ней. Аня затаила дыхание, Лешины губы легко коснулись ее лба.
– Беги домой, мой маленький ангел. Не прощу себе, если ты заболеешь.
– Спасибо за созвездие, Леша.
– Тебе спасибо.
– За что?
– За то, что ты есть у меня.
Звонок телефона нарушил тишину, и, ответив, Аня заторопилась домой.
– Вот куртка. Я была очень рада вас обоих увидеть! Леша, вы с Наташей такие замечательные.
– И ты сама, Анечка. Береги себя!
– И ты себя. И Наташу.
Леша на миг притянул ее к себе, еще раз поцеловав в лоб, и подтолкнул к двери. Она улыбнулась и, открыв дверь, вошла в подъезд. Прислонилась к закрывшейся двери, только сейчас осознав, насколько бешено колотилось ее сердце. И медленно стала подниматься.
Сонное лицо мужа ее умилило, и она улыбнулась.
– Извини, засиделась.
– Замерзла?
– Да нет, нормально все.
Зайдя в спальню, она услышала, как шуршит пакет на кухне и улыбнулась, вспомнив про конфеты.
– Дочке оставь, сластена!
– Угу, – довольно протянул Дима с набитым ртом. И Аня почувствовала себя совершенно счастливой. Она боялась, очень боялась встречи с Лешей, потому что иногда ей казалось, что она его по-настоящему любит, больше, чем Диму. Но теперь Аня поняла – да, она любит Лешу. Любит так, как можно любить брата, доброго и надежного брата, который всегда поможет. Вздохнула и чуть не рассмеялась – так легко ей стало! Снова посмотрела на мужа и потянулась к нему.
– Пойдем спать?
– Угу, – ответил тот, шурша очередной конфетой, и обнимая ее.
Да, Дима не романтик. Но он ее любит, и она его. Да, не судьба им с Лешей была создать семью. Но зато теперь у нее есть то, чего нет ни у кого.
Ее Созвездие Рыжего Ангела.
Все герои рассказа – реальные люди, только в жизни у них другие имена. Леша, Наташа, Анечка, я вас очень люблю. Спасибо вам за то, что вы у меня есть!
Мачеха – мама
Памяти моей мамы посвящается
– Боже мой!
Снежана схватила утюг, но в новой блузке уже зияла прожженная дырка. А ведь именно эту блузку с черной юбкой Снежана хотела надеть вечером в театр.
– Что случилось? Что-то горит?
Ее муж Михаил заглянул в комнату. Снежана расстроено показала ему блузку.
– Я, похоже, забыла его убрать, когда отошла к телефону. Прости. Это ведь твой подарок.
Миша нахмурился.
– Не думаю, что ты могла забыть. Я поговорю с ней.
– Не надо! Пожалуйста.
– Но это уже не в первый раз.
– Давай я сама?
– Тогда мы опоздаем. Тебе надо переодеться.
– Не опоздаем. Я могу надеть синее платье, его и гладить не надо, там материал не мнущийся.
– Ладно. Я пока выпью кофе.
Михаил вышел из комнаты, а Снежана грустно посмотрела на фотографию на полке. Да, первая жена Миши была очень красивой. И умерла совсем молодой, оставив дочку. Снежана прекрасно знала – она лишилась новой блузки потому, что разбила сегодня рамку у фотографии. Конечно, не нарочно, рамка выскользнула из ее рук, когда она убиралась в шкафу и протирала пыль. Но Юля, дочка Миши, ей не поверила. Прожженная блузка была местью. Так же, как разбитые горшки с цветами были местью за разбитую кружку.
Снежана вздохнула и подошла к двери в Юлину комнату.
– Юля? – она приоткрыла дверь и заглянула. – Можно к тебе?
Черные глаза исподлобья уставились на нее настороженным взглядом. Совершенно дикие глаза. Разлохмаченные волосы были приглажены ободком, который Юле совершенно не шел. Мятый халатик на девочке был с оторванной пуговицей. Стоптанные тапочки валяются у кровати, на которой сжалась в ожидание выговора девочка-подросток. Словно настороженный зверек, который ждет, что его ударят. «Господи, – мелькнуло в голове у Снежаны, – неужели она думает, что я её убью из-за какой-то тряпки?»
И снова встретив настороженный дикий взгляд, Снежана вспомнила другую картину…
…Телефонный звонок заставил ее выйти из комнаты, но ответить на него Снежана не успела.
– Да? – резкий голос ее собственной мачехи, как всегда, неприятно резанул слух. – Её нет. Не знаю.
И тут же трубку бросили на аппарат.
– Но это мне звонили!
– Я думала, ты занята.
– Так неужели спросить нельзя было?
– Буду я бегать.
– А кто звонил?
Мачеха пожала плечами.
– Надо будут – перезвонят, – равнодушно бросила она, делая ударение на букву «о», и Снежана поникла. Не в первый раз она слышала, как отвечает ее мачеха по телефону. Да и если бы только по телефону. На кухне, все, что готовила Снежана, убиралось в холодильник, а через пару дней выбрасывалось, мол, испортилось. К телефону ее не пускали и не спрашивали, что передать. Не раз она слышала, как мачеха поливала ее грязью перед своими подружками, мол, ничего не делает, не помогает, хотя Снежана всегда убиралась и делала свою работу по дому. Она пробовала протестовать, но мачеха игнорировала ее. Зато при посторонних мачеха была необыкновенно ласкова к ней. И потому, когда Снежану в очередной раз спросили:
– А за что ты мачеху не любишь? Она так хорошо к тебе относится! – у девушки началась настоящая истерика. А потом она просто замкнулась в себе, научилась молча переживать боль и обиду. Особенно, чтобы не расстраивать отца, которого очень любила. И про себя Снежана поклялась, что если ей когда-нибудь придется стать мачехой для чужого ребенка, то никогда не допустит такого отношения, потому что по себе знает, как это больно…
Почти так все и случилось. Снежана и Михаил встретились через год, после смерти его жены, попавшей в аварию. Снежана и Юля быстро нашли общий язык, но едва Михаил и Снежана решили оформить отношения, как Юля стала избегать ее. Они просто расписались без торжеств, и Снежана решила, что пора налаживать испортившиеся отношения с Юлей. Но девочка воспринимала в штыки все ее попытки сблизиться. Снежана слишком хорошо понимала, что чувствует девочка и никогда не жаловалась Мише. Так и в этот раз – Юля сожгла новую блузку, и теперь мрачно ждала взбучку.
– Юля, – Снежана подошла к девочке. Той едва минуло тринадцать лет, почти, как ей самой, когда не стало ее мамы. В глазах девочки она увидела свою собственную боль.
– Что? – ответила девочка, сжимаясь, как пружина.
– А почему ты не одеваешься? Ты же любишь ходить в театр.
– Не хочу.
– Тебе не нравится спектакль?
– Нравится.
– Тогда почему ты сидишь в халате?
Юля молчала. Только в глазах предательски заблестели слезы. И тогда Снежана все поняла.
– Юль, а если я останусь дома, ты пойдешь с папой? Я могу сказать, что заболела.
В глазах девочки блеснуло недоверие.
– Хочешь?
Юля опустила голову и упрямо помотала ей.
