Читаем без скачивания Заговор по-венециански - Джон Трейс

Отвернувшись, Том хватает с крючка полотенце и возвращается в спальню. На полу у ножки кровати лежит старая открытка — та, что висела на стене в комнате Розанны. Та, которую старушка попросила подать, когда Том молился с ней. Розанна поцеловала открытку и отдала Тому в знак благодарности. «Per lei», — сказала она. Это вам.

Том подбирает открытку. Карточка хрупкая, края замусолены и помяты. Виден след от канцелярской кнопки, белое пятно с окантовкой ржавчины. Том впервые так пристально вглядывается в рисунок — он выцвел и потерял былую яркость, однако видно, что это репродукция некоего полотна знаменитого итальянского мастера. Может быть, даже Каналетто. Сквозь охристую пленку проглядывают купол церкви и вытянутые пятна, похожие не то на нарвалов, не то на гондолы. Венецианский вид, за тысячи миль отсюда и запечатленный на холсте сотни лет назад. Впервые за день Том улыбается.

Родной город Розанны Романо — Венеция — дарит искру надежды.

Capitolo I

Атманта, Северная Этрурия

666 год до н. э.

Пенные волны Адриатики с шипением бьются о бледно-персиковую линию берега. Над изрезанным северо-восточным побережьем подходит к концу торжественный обряд гадания. Обеспокоенные жители города по одному выходят из священной рощи между двумя плато, поросшими оливками и виноградной лозой. Предсказание вышло печальным.

Провидец не подарил людям надежды.

Тевкр — некогда одаренный жрец — вновь не сумел разглядеть в будущем ничего радостного.

Юный нетсвис удивлен. Ему невдомек, отчего бога временно покинули его. Он три дня постился, перед тем как принести жертву, одевался в чистое, не пил вина и выполнял все предписанное священными книгами.

И все же боги не благоволят ему.

Жители города ропщут. Говорят они громко, и нетсвис все слышит: кое-кто предлагает выбрать нового жреца.

Прошло две луны — если не больше — с того дня, как авгур в последний раз принес людям Атманты добрую весть. И Тевкр знает: терпение народа истощается.

Вскоре люди позабудут даже о том, что именно благодаря прорицаниям Тевкра они поселились на богатых железом северо-восточных холмах. И ведь это он благословил первую пахоту, когда медный плуг только-только вспорол здешнюю почву, обозначив священные границы селения. Какие же люди неблагодарные! Тевкр пришел в рощу сразу после смерти старейшей, женщины почтенных лет в рабском поселении недалеко от сточных ям. Она умерла, одержимая демонами: злые духи бесновались у нее в груди, рвали легкие, заставляя харкать сгустками крови и плоти.

Жрец думает о ней, стоя в центре священного круга, который сам же вычертил литуусом, остро заточенным посохом из кипариса. Посох украсила резьбой Тетия, близкая Тевкру душа, женщина, которая согласилась быть с ним до конца вечности.

Авгур оглядывается. Все ушли, и он остался один. Что ж, пора идти и ему. Но куда? Не домой. Еще не время. Стыд поражения слишком велик и не даст лечь на ложе с супругой. Тевкр снимает остроконечную шапку нетсвиса и решает уединиться где-нибудь, поразмыслить.

Требуется спокойное место, где можно обратиться с мольбой к Менрве, дабы богиня мудрости помогла преодолеть сомнения.

Тевкр собирает священные сосуды и обходит остатки сегодняшнего подношения — свежего яйца, которое принесли аколиты. Желток оказался порченый. Смешанный с кровью нерожденного птенца. Верный знак близкой смерти. Вот только чьей?

Из священной рощи Тевкр переходит на смежный участок земли, где возводится храм. Строят его, да никак не достроят.

Стены храма — из дерева и необожженных кирпичей; треугольный фронтон, низкая и широкая двускатная крыша, которую в скором времени должны покрыть терракотовой черепицей. Когда храм завершат, Тевкр ступит под его своды и ублажит богов, освятив алтари. Удача снова вернется в селение.

Нельзя, правда, сказать, когда же храм достроят. Всех рабочих отправили в шахты — добывать серебро. Боги здесь утратили первую важность.

Тевкр проходит в заднюю часть будущего святилища, где обустроены три ниши для бронзовых изваяний Тина, Унии Менрвы.[1] Когда жена Тевкра закончит статуи священного пантеона, жрец освятит их и изображения богов поместят каждое в свою нишу.

Последняя мысль привносит мир в душу, однако не возвращает достаточно самоуважения. Тевкр все еще не смеет идти домой.

Так и не воспрянув духом, он идет по длинной, разросшейся траве к густым зарослям лаймов и дубов.

Шум он заслышал задолго до того, как увидел самих крикунов — трех юношей-простолюдинов из соседнего поселения. Они бегут в сторону Тевкра, кого-то преследуют. Затеяли некую игру.

Но вот они оказались совсем близко, и Тевкр уже не уверен в невинности их помыслов.

Хотя солнце слепит глаза, Тевкр видит четвертого среди них — мальчика.

Первый юноша зажал его голову у себя между колен, как барана на стрижке. Двое других стоят сзади, задрав на мальчишке тунику. Мальчик наг от пояса и ниже; его насилует самый крупный из шайки.

Тевкр не спешит на помощь. Авгур высок и жилист, но предел своих сил знает: этим дикарям он не ровня.

Вот солнце скрывается за облаком, и Тевкр наконец может разглядеть картину достаточно ясно.

Насилуют вовсе не мальчика. Напали на Тетию!

Сомнения исчезают, и Тевкр, не чуя земли под ногами, кидается на обидчиков. Он на ходу достает нож для жертвоприношений — тот, которым потрошит животных.

С разбегу вонзает клинок в спину насильника.

Скотина ревет и, падая, толкает Тетию в сторону. Второму животному, которое держало Тетию, Тевкр полощет лезвием по глазам.

Тут на шее смыкаются руки третьего. Он душит, хочет опрокинуть Тевкра на землю.

Падают оба. В глазах сильно мутится — Тевкр ударился при падении головой, и все вокруг погружается во тьму.

Но прежде чем провалиться в забытье, Тевкр успевает почувствовать, как кто-то вынимает нож из его ослабевающих пальцев.

Capitolo II

— Тевкр!

Какой дурной сон…

— Тевкр! Очнись!

Он открывает глаза и чувствует боль в них. Тетия смотрит на мужа сверху вниз, но лица жены авгур не видит — солнце чересчур ярко светит у нее над макушкой.

Должно быть, драка Тевкру приснилась.

Впрочем, выражение на лице Тетии говорит об обратном.

И кровь у нее на руках говорит ровно о том же.

Повернувшись на бок, авгур приподнимается. Оглянувшись, не замечает ничего. Встает и протягивает дрожащие руки к жене.

— Ты не ранена?

Она испуганно смотрит ему за спину.

Тевкр оборачивается. И не верит глазам. Ему ничего не приснилось. Бился он наяву. На земле, распростертое, так и лежит тело насильника. Его буквально искромсали, не забыв про лицо. Тот, кого Тевкр полоснул по глазам, скрылся вместе с третьим обидчиком.

Авгур смотрит на супругу — она вся в крови.

Нет нужды спрашивать, что случилось; все и так ясно. Как только Тевкр потерял сознание, Тетия забрала у него нож и принялась колоть насильника. Она колола и колола, пока не уверилась, что он мертв. Но на том не остановилась.

Тевкр лишается дара речи. Боится взглянуть на жену. Тетия выпотрошила насильника. Вскрыла ему брюхо и выбрала все органы — сердце, почки, печень разбросаны по земле.

Наконец Тевкр оборачивается. Голос его натянут и глух от тревоги:

— Тетия… Что ты натворила?

Черты ее лица ожесточаются.

— Он изнасиловал меня. — Жена указывает на останки юноши. — Эта свинья на меня покусилась!

В глазах ее блестят слезы.

Тевкр берет жену за руки и чувствует дрожь.

— Он мертв, — объясняет Тетия, — я этому рада. Я выпотрошила его, и теперь ему не будет посмертия.

Она кивает в сторону потрохов, лежащих на земле, словно бы после гадания.

— Я забрала его печень, Аита — душу.

Тевкр вздрагивает. Аита — господин подземного царства. Похититель душ. Имя его ни один нетсвис не смеет называть вслух. Ноги жреца влажны от крови человека, зарезанного Тетией. Крови человека, обесчестившего Тевкра не меньше, чем его обесчестила собственная супруга. Накатывает волна дурноты.

Тевкр оглядывает место бойни. Неужто Тетия способна на такое?.. Она ведь даже гневаться не умеет… Мало-помалу Тевкр выныривает из глубины мыслей.

— Идем, — говорит он. — Надо сообщить обо всем магистрату. Рассказать, как на тебя напали и как ты защищалась. Рассказать обо всем.

— Ха! — разгневанно смеется Тетия, раскинув руки. — И об этом тоже?

Она кружится, как бы охватывая место убийства.

— Чтобы люди до конца моих дней показывали на меня пальцем и говорили: «Смотрите, смотрите! Ее изнасиловали, и она лишилась рассудка!»?

Тевкр пытается успокоить жену.

— Люди поймут.

Она отталкивает его.