— Точно.
Перед ними собиралась небольшая толпа и Дэвид направился к ней. В ней смешались самые разные расы — нарны дрази бракири и даже пара людей. В первый раз с тех пор, как он покинул Проксиму, он видел, чтобы существа разных рас собирались в одном месте. С тех пор, как закончилась война, все снова разделились по своим обособленным группам — с немногими исключениями, такими как дрази и бракири.
Толпа собралась вокруг небольшого храма. Дэвиду он показался знакомым, но в последний раз он был на Казоми—7 много лет назад. Ему вспомнилось, что Джон как—то говорил о храме, который просила построить Деленн. Мемориал погибшим при вторжении дракхов, или еще что—то подобное?
— Она здесь. — взволнованно проговорил какой—то бракири. — Я чувствую ее.
— Кто? — поинтересовался Дэвид. Бракири взглянул на него так, словно он сумасшедший, и начал пробираться в передние ряды.
— Деленн. — сказал голос человека. Дэвид повернулся, чтобы взглянуть на стоявшего рядом с ним мужчину. Тот был одет в потрепанные одежды, а глаза у него были завязаны обрывком ткани. Он выглядел, словно паломник. Все, что ему было нужно для полноты образа — это деревянный посох и длинная седая борода. Пожалуй, он сошел бы и за безумного пророка.
— Я слышал, что она умерла. — заметил Дэвид. Это ранило. Он слышал от Сьюзен, что Деленн жива, но он не видел ее со времен Голгофы. Для него, запертого на Проксиме, все они были все равно что мертвыми, но вырваться оттуда и узнать правду — что она погибла в самом конце войны... Это было больно.
— Да. — проговорил человек. — Я убил ее. В первый раз. Иногда мне кажется, что все что случилось с тех пор — было просто сном.
— С вами... все в порядке? — недоуменно поинтересовался Дэвид.
— Если ты хочешь знать, не сумасшедший ли я, то ответ — нет. Больше нет. Я очень долго был безумен, но сейчас я в своем уме. И иногда я гадаю — благословение это или проклятие.
— Я знаю о чем ты говоришь.
Тот взглянул на него, и несмотря на слепоту этого человека, Дэвид почувствовал себя неловко, словно его пристально разглядывали. Затем тот кивнул.
— Да, как раз ты и можешь знать. Рад был тебя увидеть, извини уж за такую фигуру речи.
Слепец отвернулся.
— Ненормальный. — прокомментировал Зак.
— Хм. Вообще—то лично я заинтригован. Судя по всему, Деленн стала почти что святой.
— О, это началось давным—давно. На Проксиме была ее часовня, помнишь?
— Да, верно. Пошли, время двигаться дальше.
— Вы босс.
Они шли, и еще одно здание появилось перед ними. Раньше оно было высоким, пока какой—то катаклизм не смахнул несколько верхних ярусов. Его так и не восстановили, ворлонцы оставили его так как есть, как напоминание о враге, которому они противостояли.
На страже у дверей стояли двое дрази. Оба они выглядели сурово, и даже для дрази они выглядели суровей обычного. У одного на лице была густая паутина шрамов. У другого была лишь одна рука. Ветераны войны, вероятно — сражавшиеся при Забаре. Дэвид слышал много историй о том, что там было. И большинству из них ему не хотелось верить.
— Входа нет. — сказал тот что со шрамами.
— Я ищу генерала Куломани. Или.. генерала Вижака.
— Лорд—Торговец Куломани занят. — заявил однорукий стражник, подчеркивая новый титул Куломани.
— Как и губернатор Вижак.
— Значит они здесь. Хорошо... Я слышал. Вы можете передать им сообщение?
— Какое слово в "они заняты" тебе непонятно, человек?
— Скажите им, что здесь кое—кто, кто был на Голгофе.
— Слушай, ты... — процедил однорукий дрази, двинувшись вперед. Дрази со шрамами удержал его.
— Мы передадим сообщение.
— Ладно. Но если это шутка, человек, я из твоей головы сделаю сувенир.
— Совершенно не шутка. — заверил его Дэвид.
Прошли долгие пять минут. Зак выглядел гораздо беспокойнее чем Дэвид.
— Что, если они не вспомнят эту твою Голгофу?
— Они вспомнят. — хмыкнул Дэвид. — Никто, побывавший там, не забудет ее. Они могут не вспомнить мое имя, но это они будут помнить.
— И, я так полагаю, эта жизненно важная встреча — вторая причина, по которой мы сюда явились?
— Я слышал что они здесь, пытаются договариваться насчет гиперпространственных торговых маршрутов. Казоми Семь лежит на перепутьи нескольких из них. Я не был уверен, но я хотел увидеть эту планету, и... Я должен поговорить с ними.
— Что—то мне это не нравится...
— Ты не обязан тут оставаться.
— А на Проксиму мне возвращаться незачем.
— А что насчет Джулии?
— Это... ммм... она немного... хм... вообще, это не твое дело.
Ответ на просьбу Дэвида избавил Зака от дальнейших объяснений. Вполне ожидаемо, их обоих приказали пропустить без проволочек.
* * *
Пурпурный Трон не становился для нее ничуть удобней от проведенного на нем времени. Она и не воображала что он станет удобней. Если честно — она бы испугалась, если бы оказалось так. Трону не положено быть удобным креслом. Это место для вершения правосудия, оглашения законов и внушения страха врагам. Ничто из этого не бывает удобным и спокойным делом.
И все же, ерзая на неудобном сиденьи, Тимов, Леди—Консорт Императора Моллари Второго, думала, что пара подушек не помешала бы.
Дурла Антигнано был тем, для кого трон был бы идеально удобным. Сияние амбиций горело в его глазах. Она видела это, и старалась не выдавать своего понимания.
Это были не личные амбиции. Она легко могла это понять. Такие встречаются часто. Они хотят власти, и они уничтожат или втопчут в грязь любого, кто встанет на их пути. Проблема в том, что им не бывает достаточно власти. И, по большей части, они больные, жалкие существа, шарахающиеся от теней и видящие измену везде, куда бы они ни смотрели. Таким был Рифа, и бесчисленное множество других в истории Центавра.
Нет, Дурла хотел власти для его народа. Он хотел, чтобы Центавриане вновь стали великими. Он хотел чтобы они вновь были строителями империй, воителями и вождями. Он бы, не задумываясь, вырезал и разрушал целые планеты во имя своих амбиций.
Подобные, к счастью, встречаются гораздо реже. Но когда они появляются — они оказываются гораздо опасней.
Сейчас он докладывался ей. Последствия окончания войны. Еды, разумеется, не хватало. Их флот был не в состоянии патрулировать границы Центавра. Защитные системы родного мира лежали в руинах. Правительство рухнуло. Возле Иммолана были встречены пираты и рейдеры. Не было никого достойного заменить Джораха на посту Лорда—Генерала. Некоторые из удаленных провинций полностью вышли из—под контроля.
Хорошего было мало.
— Ваши рекомендации Дурла? — спросила она. Он простил бы ее фамильярность. Он был, несмотря на все его ошибки, истинным патриотом. Он, также, был единственным ее союзником в течении очень долгого времени. Чтобы скрыть их союз, она пустила слух что они любовники. Это давало неплохую маскировку и она была весьма удивлена тем, насколько шокирован был этим Дурла.
Он был очень привлекателен, пробивающаяся в его волосах седина лишь придавала изысканности его облику. Она представила его облаченным в белое и внутренне содрогнулась.
— Нам придется пойти на жертвы, леди. — сказал он. — Всем нам, от Императора до крестьянина. Он тоже пойдет на жертвы. Он был аскетичен и умерен. Ни жены, ни семьи, никакой показной пышности. Он был мужчиной старых времен и старых порядков, и он хотел вернуть те времена.
— На данный момент, родной мир не может быть защищен или даже сколько—то укреплен. Правительство должно сменить свое расположение. Два самых подходящих мира для новой базы — это Иммолан или Гораш. Я предпочел бы Гораш. Иммолан чересчур изолирован, Гораш же производит большую часть наших продуктов.
— Покинуть родной мир? — поинтересовалась она. Это был не первый и, должно быть, не последний случай, когда она слышала такую идею.
— После войны, восстаний, Плакальщиков Теней, чужой твари, порезвившейся над столицей, Инквизиции и самых недавних событий... что ж, леди. С родным миром покончено. Пусть остаются те, кто захочет остаться, Двор же должен переехать.
Должно быть, она выглядела не впечатленной, потому что он продолжил:
— Мы едва ли будем первой расой, которая ищет новый дом. Люди, разумеется. Минбарцы временно эвакуировали Минбар. Нарны... Буду откровенен. Этот мир — дыра для наших ресурсов, и мы не сможем накормить себя, а тем более — защитить себя, если будем цепляться за него. Это моя рекомендация и на это будут направлены мои действия, леди. Я информирую вас в порядке вежливости.
— Я благодарна за это, Дурла. — прохладно ответила она. — Сожалею, что мне приходится известить вас, что мой супруг все еще слишком тяжело болен, чтобы вернуться к своим обязанностям.
— Желаю ему долгого здравия.
И он действительно желал этого, это и было самым скверным.
