память еще до того, как мы поняли их значение, и с тех пор мы живем и дышим ими, черт возьми.
Нам был выдан только один пропуск в жизнь, и мы этого не осознавали.
К нему.
Инстинктивно, полностью. Каждым гребаным сантиметром мы верим в человека, стоящего перед нами.
Он плохо поступил с нами?
Словно почувствовав мои мысли, отец напрягается, и это отражается во взгляде.
Клянусь, мы пялились друг на друга целых пять минут, и только потом он моргнул.
И наконец он произносит:
– Нет? – Он повторяет мое последнее слово. Медленно. Осторожно.
Хорошо, теперь он понимает.
Я не утруждаю себя ответом. Он сказал, что Рэйвен – это залог, и, конечно, это правда.
Но она – мой залог.
Мое все.
Превыше всего. Превыше всего на свете.
Рэйвен Карвер, или, мать вашу, Рэйвен Брейшо, всегда будет на моей стороне. Точка.
– Боюсь, это не обсуждается. – Он внимательно смотрит на нас.
– Боюсь, ты ошибаешься. – Ройс выходит вперед.
Взгляд отца скользит к нему, но сразу же возвращается ко мне.
– Ты пойдешь против меня ради девушки? – Он надевает маску гнева, но мы его сыновья, поэтому видим правду. В его глазах отчаяние и неуверенность.
Он ни хрена не понимает. Ничего. И как бы он мог? Его здесь не было.
– Не знаю, чего ты ожидал. – Я медленно пожимаю плечами, качая головой. – Чувствуем, что ты знаешь, кто мы, ты говоришь, что знаешь, но если бы это было правдой, то этого разговора не было бы. – Я тяжело смотрю на него. – Возможно, ты не знал, кем она стала для нас. Я понимаю, никто из твоих шпионов не смог бы объяснить это так, чтобы ты понял, это следующий, мать его, уровень, тебе нужно увидеть это самому, чтобы понять. Но ты же был рядом и все видел, папа. Я знаю, что ты видел.
Ты изучал, ты анализировал каждое наше движение в ее направлении. Ты заметил, как Кэптен приближается к ней, когда чувствует, что ей нужен. Ты видишь, как Ройс цепляется за нее, как его гнев и потребность в реальной связи движут им, когда она близко, и это помогает ему открыть то, что никто бы из нас не увидел. Обо мне даже не нужно говорить. Ты такой же, как и я, ты узнаешь собственника за мили.
Все это дерьмо за последние несколько месяцев, то, как мы росли как единое целое. Стали сильнее, смелее, чертовски храбрее. Она сделала это. Она пришла и напомнила нам, не говоря ни слова, зачем мы хотим этот мир. Почему этот город и образ жизни так важны для нас. Мы хотим того, для чего мы родились, отец, для чего ты нас воспитывал, той жизни, которую ты заработал и обещал нам, и она у нас будет.
– Мы же тебе говорили. – Кэп делает шаг вперед. – Она не просто какая-то девушка, никогда такой не была, и теперь мы знаем, что ей не суждено было таковой быть. – Он поддерживает мой ответ на первоначальный вопрос нашего отца: Рэйвен на первом месте, мы выступим против отца ради нее.
– Есть способ обойти это, – говорю я то, в чем уверен на сто, черт возьми, процентов. – И держу пари, что этот путь будет намного спокойнее, чем тот, по которому мы идем. – Мгновение я смотрю на своих братьев, а потом снова поворачиваюсь к отцу. – Расскажи нам, что знаешь. Если ты этого не сделаешь, мы сами во всем разберемся, даже если для этого придется перешагнуть через тебя.
– И вы думаете, что готовы это услышать, хм? – спрашивает он, и Ройс бросает на меня быстрый взгляд. – Что, если окажется слишком сложно для вас?
– Мы справимся с чем угодно, – отвечаю я.
Он кивает, его глаза опускаются, потом медленно поднимаются к нам.
– Есть один способ. – Он говорит медленно, в его голосе слышится нотка негодования. Он мрачнеет. – Но я уверен: то, что я расскажу, вам не поможет бороться. Вы пожалеете, что узнали об этом. Из-за этого вы будете плохо спать, я клянусь.
Уверенность в его голосе заставляет нас троих замереть, наши глаза на секунду встречаются, и решимость крепнет.
Мы готовы.
– Рэйвен остается с нами, – заявляет Ройс. – А теперь скажи нам, что нам нужно сделать, чтобы мы могли быть в этом уверены.
Отец выпрямляется во весь рост и неторопливо обходит стол. Опускается на кожаное сиденье, небрежно откидывается на спинку.
В его глазах застыл жесткий блеск, но он поднимает руки ладонями вверх, как бы говоря: все просто. И говорит:
– Отдать им взамен Зоуи.
Глава 2
Рэйвен
Из меня вырывается стон, я переворачиваюсь и медленно открываю глаза.
Солнце наконец село, я моргаю, чтобы сфокусироваться.
Хлопая по кровати рядом с собой, я обнаруживаю, что Виктория ушла, а Мэддока еще нет.
В ту секунду, когда я приподнимаюсь на локтях, у меня начинает стучать в голове, в животе урчит, и к горлу подкатывает тошнота.
Алкоголь и то, чем тебя накачала тупая сука, совсем не сочетаются.
Я облизываю пересохшие губы, съеживаясь от неприятного привкуса во рту.
– Ух, черт.
Отбрасываю одеяла – я вспотела как лошадь. Слава богу, Мэддока здесь нет, я просто отвратительна.
Липкая и мерзкая, и, наверное, у меня в волосах блевотина.
С одеждой в руках я тащусь в ванную в коридоре, запираю за собой дверь на случай, если папочка Брей все еще дома и по какой-то причине пойдет этой дорогой.
Почему он был в комнате Мэддока?
Я вздыхаю, когда горячая вода струится по телу, но мне все еще нехорошо, поэтому быстро мою волосы, наношу на них кондиционер и затыкаю слив.
Я никогда раньше не принимала ванну, но прямо сейчас хочу это сделать.
Вода в ногах слишком горячая, поэтому я делаю ее похолоднее, беру шампунь и выдавливаю немного в льющуюся воду, как в ведро для автомойки. Мгновенно начинают образовываться пузырьки.
Я расслабляюсь, пока смотрю, как наполняется ванна, и наконец опускаюсь в теплую воду.
Я протягиваю руку, беру полотенце с вешалки и, свернув, кладу его под голову, как подушку.
Через несколько минут ванна наполняется, я выключаю воду и закрываю глаза.
Вау. То, что нужно.
Мои мышцы мгновенно расслабляются, тошнота наконец уходит.
Это простое удовольствие, которое люди из моего района никогда не испытают. Не то чтобы эта ванна была самой обычной, но все же.
Ванны, как правило, не найти в низкосортных трейлерах. Нам повезло, что у нас хотя бы была
