был и остается крупнейшим архитектурным, научным, литературным центром Русского Севера, памятником, прежде всего, русской культуры. Но Петербург стал еще местом многих трагедий. Здесь был убит на дуэли Пушкин – «солнце русской поэзии», здесь в страшных мучениях умер Блок, в гостинице «Англетер» погиб Есенин, здесь расстреляли Николая Гумилева, могилу которого не могут найти до сих пор. Здесь Анна Ахматова, у которой казнили мужа и бросили в лагерь ее сына, страдала во времена, когда «бессильная корчилась Русь под кровавыми сапогами и под шинами черных «Марусь». А сколько поэтов и писателей были вынуждены покинуть город после переворота большевиков, спасаясь от тюрем и расстрелов? А сколько талантов погибло потом во время голода в страшную блокаду, когда над городом звенел голос отважной поэтессы Ольги Берггольц, призывавший не падать духом и продолжать борьбу? А сколько мучилось потом в тисках советской цензуры, будущего лауреата Нобелевской премии, осудив «за тунеядство» отправили в ссылку.
А потому Петербург-Петроград-Ленинград – не только город, породивший целую плеяду блистательных литературных гениев, это еще и город их драм и трагедий, изломанных судеб, невероятных биографий, многих тайн и загадок. Обо всем этом, о литературных тайнах Петербурга, о необыкновенных судьбах живших в нем великих творцов и рассказывает эта книга. В ней более 60 очерков о писателях и поэтах, тех, кто родился в городе на Неве, или в нем жил. Неизвестное о знаменитостях, и напоминание о несправедливо забытых талантах.
Тайны Пушкина
Как известно, мы говорим, что Пушкин – это «наше всё». Об Александре Сергеевиче, казалось, мы знаем действительно всё: каждый его шаг, почти каждую строчку. Однако при жизни гениального поэта это было совсем не так. «Родители Пушкина не любили своего сына. Третьестепенными французскими поэтами Пушкины восхищались, а в своей семье просмотрели гения», – с грустью писала в книге «Жизнь Пушкина» один из его биографов Ариадна Тыркова-Вильямс. Просмотрели гения и многие другие его современники. Прошли годы и в наши дни мы все более отчетливо понимаем, что и на самом деле Пушкин – это действительно «наше всё».
Начнем с того, что Пушкин, гениальный поэт, камер-юнкер Императорского двора, потомственный дворянин, никогда не имел в Петербурге своего собственного дома, снимал квартиры. В доме на Мойке, 12, который принадлежал княгине Волконской, он поселился в сентябре 1836 года. Это, наверное, самое красивое место в Петербурге – совсем рядом великолепная парадная Дворцовая площадь с царским Зимним дворцом и величественной Александровской колонной. Мойка в этом месте изгибается изящной дугой, образуя неповторимой красоты панораму особняков на закованной в гранит набережной. Увы, жить в этом чудесном месте Александру Сергеевичу пришлось недолго, в этом же доме он, смертельно раненый на дуэли, умер. Потом в его доме сменилось много жильцов, здание неоднократно перестраивалось, а в советские времена в нем устроили коммунальные квартиры. Музей, посвященный поэту, там появился только в 1927 году.
В это сегодня трудно поверить, но после смерти поэта о нем мало вспоминали в России, его собрание сочинений плохо расходилось, и были горячие головы, которые утверждали, что Пушкин, поэт-аристократ, вообще более нам не нужен. После революции его даже призывали «сбросить с корабля современности».
Тридцать дуэлей
Пушкин не только писал стихи. Историки утверждают, что у поэта было в общей сложности около 30 дуэлей. Он даже всегда носил тяжелую железную палку… «Для того, чтобы рука была тверже; если придется стреляться, чтобы не дрогнула», – объяснял Александр Сергеевич. Однако к смертельным поединкам жизнерадостный пиит относился довольно легкомысленно. Как-то поэт стрелялся с неким подполковником Старовым. Старов выстрелил первым и дал промах. Пушкин выстрелил в поле, снял шляпу и шутливо произнес:
Подполковник Старов,
Слава Богу, здоров!
Часто дуэли происходили из-за всяких пустяков. Но на них сам вспыльчивый поэт никого не убил. Убили его. И он хорошо знал, кто его убьет, – верил в предсказание гадалки, возвестившей ему смерть в возрасте 37 лет от «белого человека». Так и произошло. Его убийца Дантес был блондином…
Там, где его отпевали
Провожали в последний путь Пушкина в храме Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади – в двух шагах от его квартиры. До 1917 года в этом храме хранился древний образ «Спаса Нерукотворного» из домика Петра I, чтимая икона Божьей матери «Знамение» и древняя шелковая плащаница, вышитая в Константинополе. Этот храм был приходским для всех придворных и устроен с соответствующей роскошью. В 1923 году церковь закрыли, протоирея отца Федора Знаменского расстреляли, а ключи от нее передали отряду конной милиции. После чего, ворвавшись в храм, красные кавалеристы шашками в щепки изрубили бесценный иконостас, сожгли архив, а потом устроили в здании клуб для танцев…
Однако плясали в храме не долго. Вскоре там устроили приемный пункт ГУЛАГа. Люди заходили в бывшую церковь, сдавали в окошечко документы, а потом их уводили во внутренний двор. Кого на пять, кто на десять лет, а кого и навсегда…
Храм Спаса Нерукотворного Образа был возвращен церкви только в 1991 году. О поэте во внутренних его покоях сегодня напоминают две картины, которые видишь, когда поднимаешься по лестнице. На одной изображена последняя исповедь Пушкина, на другой – его отпевание. Имя раба Божия Александра звучит в храме и в обычные дни на панихидах.
Смирение и благородство
Тело покойного принесли в храм на Конюшенной площади, хотя отпевать его должны были в Исаакиевском соборе, приходской церкви семьи Пушкиных. Но по дороге похоронная процессия неизбежно должна была проходить мимо дома, где жил нидерландский посол, барон Геккерн, приемный отец Дантеса. Чтобы избежать возможных эксцессов, император повелел провести отпевание в придворной Конюшенной церкви, поскольку Пушкин имел придворный чин камер-юнкера. И исповедовал его священник именно из этой церкви. Еще 27 января, когда врачи осмотрели рану, решено было позвать священника.
– За кем прикажете послать? – спросили Пушкина.
– Возьмите первого ближайшего священника, – ответил он.
«Ближайшим» оказался протоирей Петр Песоцкий, настоятель храма на Конюшенной площади. Он вышел от Пушкина со слезами на глазах, пораженный смирением и благородством умирающего поэта.
– Вы можете мне не верить, – сказал он, – но я для себя самого желаю такого конца, который он имел.
Записка от императора
Умирающему Пушкину Жуковский передал записку от императора: «Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе моё прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я
