Освоив гравитационные поля, конструкторы космической техники стали больше внимания уделять внешней эстетике космических кораблей; навсегда ушли в прошлое неуклюжие "мельницы" - мастодонты с гигантскими центрифугами. Новые звездолеты имели форму, зависящую лишь от фантазии создателей. Сошедший со стапелей всего три года назад "Синдбад" имел форму восьмигранника, вытянутого на полкилометра вдоль одной из осей; большую часть его внутреннего пространства занимали резервные топливные баки и квантовый двигатель. Над усовершенствованием последнего билось уже не одно поколение ученых, тщетно пытаясь уменьшить размеры скок-генератора основной его детали, сердца корабля.
Стало прохладно, Всеволод решил, что на сегодня (или на ближайшие полгода?) хватит, вернулся домой. Лег спать, но сон не шел. Если не спится, лучше всего как следует промерзнуть. Хм, откуда это? Стал вспоминать, откуда, не вспомнил, потом стал вспоминать, откуда ему знакомо имя Руслана Хабибулина, тоже не вспомнил и, наконец, заснул.
Во сне он видел свою новую картину. Она проступала на холсте сама по себе, от одной только мысли о ней. Что-то гениальное, но при этом жуткое... Место, которого нет. Вдруг оказалось, что это не картина, а окно в никуда, и это окно стало медленно и неумолимо надвигаться, а он стоял на ватных ногах, не в силах отвести взгляда... Всеволод заорал и проснулся. Горничный, верный, хотя и устаревший автомат по имени Федор, сигнализировал, что пора вставать.
С неприятным после сна осадком (нервы ни к черту, как пить дать забракуют) он привел себя в порядок, позавтракал и вызвал такси, чтобы ехать в космопорт.
2.
Капитан "Синдбада" был занят чтением. Перевернув пару страниц, он поднял голову и рассеянно посмотрел на вошедшего. Прищепа представился по всей форме. Хабибулин выслушал, зачем-то вздохнул и, наконец, произнес:
- Сынок, застегни-ка ширинку.
Всеволод внутренне взвыл - проклятый медосмотр, проклятые нервы - и непроизвольно схватился за означенную деталь туалета. И убедился, что все в порядке. Он уже открыл было рот, чтобы сказать что-то гневное, но вдруг вспомнил, откуда ему известна фамилия Хабибулина, и закрыл рот. Капитан дальника больше был известен под прозвищем Хохмач-Бей, или просто - Хохмач. Хабибулин невозмутимо поднялся из кресла, не спеша подошел к Всеволоду, и, прищурив и без того раскосые глаза, спросил:
- Водку пьешь?
- Я... - Всеволод запнулся.
- В Бога веруешь?
Всеволод отрицательно помотал головой. Хабибулин указал рукой на кресло, лицо его сделалось сосредоточенным:
- Ладно, пошутили, и хватит. Зачем лететь хочешь, художник? Тебе уже отставка полная, пенсия...
Прищепа пожал плечами, собираясь с мыслями, но ответить не успел, Хабибулин продолжил.
- Дома не сидится, да? Ладно, возьму тебя в рейс, еще один офицер связи в десанте не помешает. С одним условием беру, - капитан важно поднял палец.
- С каким? - вставил слово Всеволод.
- Портрет мой напишешь. В рубке, на боевом посту.
"Очередная хохма", - решил Всеволод, но на всякий случай согласился:
- Хорошо.
- Вот и хорошо, что хорошо. Идите, офицер, готовьтесь к старту. Ваша каюта - Хохмач посмотрел на один из многочисленных пультов командирского стола, - номер двадцать три, каптерка номер три. Подойдете к каптеру, впрочем, не мне вас учить.
Прищепа, опять же по уставу, собрался было козырнуть, но Хохмач вяло махнул рукой - иди, мол, уже... С тем Всеволод и отбыл.
Открыв дверь в каюту, Всеволод с порога оглядел ее: все было таким знакомым, как будто он вернулся на свой прежний корабль, "Баурджед". А все-таки славно вернуться, взойти, так сказать, на борт, - несколько романтично рассуждал он, раскладывая свои нехитрые пожитки по полкам. Здесь настоящая жизнь, а там, внизу, - сплошное копошение. Тараканы и сороконожки. Покопавшись в памяти сервис-системы, он выбрал осеннюю березовую рощу и вывел видеопласт на стены своего нового жилища, затем вынул из кармана кристалл с дневником и вставил его в инфор. Захотелось надиктовать впечатления.
"Наш капитан, оказывается, ба-альшой оригинал! В самом деле, кто захочет выставлять себя клоуном и бесплатно смешить команду? Либо дурак (отпадает, непохож), либо человек, великолепно разбирающийся в коллективной психологии. Иметь такого капитана в сто раз лучше, чем какого-нибудь мудака с комплексом начальника".
Из интеркома послышались первые такты Шостаковича, затем голос капитана произнес:
- Десять минут до старта! Экипажу занять койки и активировать защиту! Внимание! Пошел предстартовый отсчет времени!
После завершения скачка Всеволод решил "проветриться". Конечно, можно было, не выходя из каюты, вслух высказать желание полюбоваться звездами, и послушная бытавтоматика окружила бы его космосом со всех сторон; однако душа требовала не просто созерцания, а некоего единения с пространством; почувствовать себя частицей мироздания - вот что сейчас ему было необходимо.
Облачившись в гермокомб, он поднялся лифтом к шлюзу. Выбравшись на смотровую палубу, прошел несколько шагов, остановился возле антенны силовой защиты; корабль уже сбросил скорость, и поле было отключено - можно без помех любоваться "Великим Ничто". Здесь хорошо размышлять о месте и роли человека в великой системе Универсума, о его эволюции. Многие современные философы, писали свои книги именно там, "где звездный свет так близок к нам" - пусть это была всего лишь Луна. Ему вдруг вспомнился давний разговор, из тех, что ведутся в рейсе, пока корабль "тянет" из точки скока к собственно цели. Зашла речь о том, зачем человечество посылает экспедиции в космос.
- Система либо развивается, либо деградирует и гибнет, - говорил энергетик "Баурджеда". - А у нашей цивилизации не нашлось другого пути, кроме внешней экспансии - на это завязано все: и технология, и этика, даже философия и искусство...
- Ага, и подавляющее большинство предпочитает ютиться в тесноте мегаполисов в Системе, вместо того, чтобы осваивать новые территории, перебил его один из десантников.
- Так было всегда: никто не двигал в массовом порядке в Америку или Сибирь, которые заселялись постепенно, десятилетиями, даже веками...
- И ты считаешь, что наши политики настолько умны, чтобы понимать это и благословлять подобную трату средств снова и снова? - поинтересовался оппонент.
- У них просто нет выбора, если они думают о своих потомках.
- Да уж, в этом-то им как раз не откажешь...
От мыслей о вечном его отвлек насмешливый женский голос в наушниках:
- Вот уж не думала, что еще кто-то придет полюбоваться вакуумом!
3.
Из дневника Всеволода Прищепы:
"Я снова дома... Забавно, но я стал считать своим домом Космос, а не Землю, на которой появился на свет, хоть меня и охватывает радость, когда я возвращаюсь на родину - такое вот противоречие. Пожалуй, на этом сегодня и закончу, не хочется забивать дневник банальностями - пусть мои философствования останутся при мне".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
