Доклады советников я снова пропустила… Глупая прихоть, нежелание развлекать правителя громадной державы… моё Эстесадо размером с захудалое герцогство в его Ондолии… не захотела быть скоморохом? — Теперь прячусь, как крыса в собственном дома. Кстати, о крысах…
Тулуп дремлет на постели, умостившись ровнёхонько в тени от балдахина. Я и не заметила, как он вернулся. Интересно узнать его доклад. Когда отдохнёт, разумеется.
Тулупчику сегодня пришлось поработать. Лазутничать не так легко, как может показаться, особенно, когда лазутчик приставлен к сильному магу. Тому обнаружить неучтённую душу — на раз-два. Интересно, какая магия у Файлирса… Вряд ли можно узнать. Порядки и условности в Ондолии, куда строже наших… Приличия, этикеты…
Мать-Земля! Ну сколько можно?! Гора из сероватой бумаги на столе в кабинете такая, что чернильницу не поставить — скатится. А мои мысли вместо княжих дел, крутятся вокруг чернявого короля!
К кабинету подошла нарочно топая. Хоть и немного проку от лёгких подошв, надеюсь, старик успеет проснуться, если задремал.
— Княгинюшка, — главный советник привстал, приветствуя.
— Доброго утра Верех! Ну, как там?
Последовал рассказ о приёме советников, листы, исписанные отчётами, летели на стол, рождая следующую стопку, грозящую догнать товарку…
Всё как всегда, кроме пожалуй что…
— Других вариантов нет, — заключила, смиряясь с неизбежным.
— Княгинюшка, ты б не бегла, не спешила так. Епископ-то той соврёт — недорого возьмёт. Молода ты шибко, бесхитростна, с тем лисом дружбы водить, — Верех задумчиво перебирает блёклую, седую бородку. — Та и надо ль оно нам? Ну што же делать, ежели такие тугоухие? Ну не хочуть они — хай дальше хлебают своё вино да пиво? Нам что за забота?
— Не понимаешь ты, советник, — я принялась водить пёрышком по бумаге. — Вредно это. Стократ вреднее воды. В чистой воде залог долгой жизни и здоровья! Хмельное это, только плоть сжирает, пусть и медленно, — поёрзала, поудобнее устраиваясь в кресле. — Это мои люди. Они ж как стадо, Верех! Вот овца в чащу идёт, пастуха не слышит, зайдёт, ту там волки задерут. Она и не заметит. А десять таких овец — уже стадо. Сотня — Итвоз наш, полный город. Смекаешь? Они моё стадо, я за них в ответе. И я заставлю их перестать бочками глушить хмель да брагу. Будут воду пить!
Невозможно объяснить крестьянину, который, кроме как землю пахать больше ничего не умеет, что можно теперь не бояться пить воду. Не морскую, конечно. Что вода из положенных источников безопасной стала, даже полезной. Люди веками пьют вино да пиво, ещё два года назад, открытый родник было не найти, а речная вода несла в себе тьму болезней.
Но теперь ведь всё изменилось! Двадцать три колодца только в Итвозе, из каждого по очереди бочки возят в княжеский дворец на глазах у всего народа. А они всё равно — не верю. Передают друг другу, что вино заразу бьёт, а вода разносит. Тьфу!
— Сговорюсь. Поторгуемся с Епископом, да договоримся. Тот, небось, тоже замаялся души провожать к своему создателю. Одна пойду.
— Княгинюшка! — попытался Верех стукнуть по столу.
— Ты, кстати, разницу мне не вернул.
— Якую-такую разницу?
Опять двадцать пять!
— Ты сегодня за пушниной ездил?
— Как есть, ездил, княгинюшка.
— В постоялый двор снедать заезжал?
— Заезжал, — вот же, хитрый старик. Всё знает, но до последнего мину держит.
— Ну так деньгами-то казёнными, за обед-то расплатился. Возмести, — указательным пальцем постучала по тому месту на столе, куда именно нужно возместить.
— Так княгинюшка, я ж и ездил по делам княжеским, и стол с тех денег уплатил…
— Возмести, Верех. Не то пойдёшь сам в том дворе столы накрывать. До казённых денег никому хода нет. Всё сказала!
глава 2
Тесто завела ещё до ужина. Не то, чтобы была крепко уверена, но повод думать, что появится охотка повозиться присутствовал.
Лучшего способа занять голову, разложить шальные мысли по полочкам, заставить ноги не бежать, куда не надо, мне не ведомо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Призадумавшись увлеклась с опарой. Как итог — почти полночь, а я всё мешу и катаю и леплю. Вопреки обыкновению, сладких пирогов у меня сегодня не приключилось. Всё сплошь сытные: картофельные, рыбные, мясные, луковые.
Завтра у поварихи выдастся славное утро.
Пирогов вышло много, на завтрак всем хватит.
Тулупчик сыто подрёмывает здесь же, на столе, в небольшом отдалении.
Молодец, заслужил. Всю ночь приглядывал за высокопоставленным гостем. Не хватало ещё, чтобы с ним приключилось чего, пока он у нас, да и вообще…
А приключиться могло. Когда я впервые разделила ложе с князем, тот сильный, но немолодой уже маг седмицу в беспамятстве. Я боялась, но была готова к тому, что такое приключится и с ондолийцем, но нет. То ли сильнее магически король оказался, то ли просто здоровее. И справиться не у кого. Матери девять лет, как нету, а пойти расспрашивать направо и налево о связях, что устанавливаются между магом и ведьмой, чревато.
Ведьм же не существует.
Залепила последний белый пирожок и ухмыльнулась.
Четыреста лет назад сожгли последнюю, с тех пор ни одну дочь Матери-Земли не отличишь от обычной магички, сам мир нас бережёт от церковников, чтобы не повторилась кровавая охота…
Княже тогда, как очнулся, стал сильнее. Бесконечно сильным. Его и без того большой резерв восполняла моя сила, природная. Творит свои артефакты и амулеты, заправляет, а сила не убывает. Какая же я баламошка!* Ну почему не удержалась, зачем дала себе вольность?! Совсем обезумела, дура!
Остаётся надеяться, что молодой ондолиец — не старый эстесадский князь и не хватит у него ума связать возросшую свою силу со случайной ночкой с полёвкой… А лучше бы вообще, не дать ему поводу здесь колдовать.
Побыстрее бы он уехал. Тулуп доложил, что ночью у короля был жар, немного бреда, да и проспал он дольше положенного. Проснулся утром, и то хорошо.
Подошла к печи, ввязнув в тепло от тлеющих углей.
“Куда это ты?” — Тулупчик даже глаз не приоткрыл, а сборы заприметил.
“Пойду, проведаю”, — поставила на угли последнюю партию, с капустой.
“Лучше бы ты давно уже Алирика приблизила, абы не сорвалась. Негоже тебе к нему ходить. Позови дружинника, перебрось связь, пока этот волк не заподозрил неладного”.
“Да куда ему? Он, небось, и не знает о нашем присутствии”.
В голове раздался смех крыса. Молодецкий, совсем не крысиный хохот.
“Всё решила уже. Иди. Эля! Амулет сними!”.
Точно!
Чудно бы было: заявись замковая девка с амулетом охраны крепости — синим алмазом, зажатым в золото.
Князь совсем его обезвесил. Что за наука эта артефакторика, как оно у него получалась? Сие мне неведомо. Только как-то княже сумел замкнуть всю охрану хозяйской башни на одном камне. Потревожь кто контур, случись где что, алмаз сам меня приведёт к месту происшествия.
Серебряный поднос оттягивает руки непонятным чувством гордости. Совсем мало Файлирс съел за ужином, может мои пироги будут кстати.
Серое полотно стены сразу за печью. Приложила ладонь, давая признать дому хозяйку, стена подёрнулась маревом, в него я и шагнула.
Паутина тонких троп, пронизывающих обе башни замка, соединённых стенным проходом внутри крепостной стены. Полная, абсолютная тишина. Здесь не собирается влага, которая могла бы стечь громкой каплей, ни чадят факелы — магический светляк не сотрясает воздух. Когда-то именно этими тропами супруг наведывался с проверками в казарму, устроенную во второй башне, они быстро привели меня к тисовым покоям.
В спальне мужчины не было, купальня тоже пуста, так же гостиная, кабинет… Соседний монарх сидит за столом, читая бумаги, периодически вносит правки. Он не сосредоточен на деле. Время от времени взгляд больших, лупастых глаз скользит туда-обратно по кабинету, вновь возвращается назад. Отбрасывает перо, упирается лбом о стол, трёт сзади шею…
