Капитан свернул на мрачноватую боковую улочку. В этом городе все парадные двери запирались на ночь, и жизнь обитателей домов продолжалась в хорошо освещенных внутренних двориках. Из-за высоких глухих стен доносились голоса, звон посуды, иногда взрывы смеха и пение, но на улочку свет почти не попадал.
Внезапно улица уперлась в стену. Поколебавшись, капитан снова свернул налево. Впереди, метрах в ста, из двора лился поток света и все отчетливее доносилось хлопанье дверей и громкие голоса.
— О-И-И-И-И-Й! – вопил кто-то высоким голосом, причем в равной степени это мог быть крик боли, или смертельного ужаса, или просто истерический смех. Капитан Посерт бросился вперед.
— Я тебя прекрасно вижу, и нечего прятаться! — сердито заорал на имперском универсальном какой-то мужчина. — Ну все, теперь ты попалась! Немедленно слезай с ящиков, не то шкуру спущу! Пятьдесят два покупателя из-за тебя животом маются!
Последовал грохот — точно рухнул плохо сколоченный деревянный дом, — раздался жуткий, жалобный и пронзительный визг, а затем последовали злобные крики мужчины.
— Эй вы там! — негодующе закричал капитан, останавливаясь у ворот.
Грохот прекратился. Воцарилась тишина. Узкий дворик, ярко освещенный фонарем, был завален обломками пустых деревянных ящиков, среди которых стоял огромного роста толстяк, одетый во все белое. Нога его застряла в одном из ящиков, и он гневно размахивал палкой. За двумя ящиками, практически прижатая ими к стене, суетилась, пытаясь выбраться, светловолосая девчонка лет четырнадцати в белом комбинезончике. Совсем еще ребенок, решил капитан.
— Что вам надо? — рявкнул толстяк, важно ткнув палкой в сторону Посерта.
— Оставьте ребенка в покое! — Капитан и не думал отступать.
— Занимайтесь лучше своими делами! — огрызнулся мужчина в белом и замахнулся на Посерта палкой. — Я уж как-нибудь сам с ней разберусь! Она…
— Ничего я не сделала! — пропищала белобрысая пигалица и ударилась в слезы.
— Вот только тронь ее, жирная уродина! — пригрозил капитан. — Я тебе твою палку в глотку запихну!
Он был уже рядом с толстяком. Тот, издав злобное ворчание, рывком высвободил ногу, замахнулся и опустил свое оружие капитану на голову. Тот ответил свирепым ударом под ребра.
Последовала короткая схватка среди обломков тары. Капитан, тяжело дыша и хмурясь, поднялся первым. Толстяк остался сидеть на земле, хватая воздух ртом и пытаясь что-то сообщить Посерту насчет соблюдения законов.
Капитан несколько удивился, заметив вдруг, что девочка, как ни в чем не бывало, стоит у него за спиной. Она перехватила взгляд, улыбнулась и сообщила:
— Меня зовут Малин. — Потом подумала и спросила, указывая на толстяка: — Сильно ему досталось?
— Да нет, по-моему, — отдуваясь, успокоил ее капитан. — Но нам, видимо, лучше было бы...
Увы, поздно. Громкий, уверенный голос произнес с другого конца улицы что-то вроде «Эй, что здесь происходит?» — капитану всегда казалось, что на любой планете и на любом языке эти слова звучат одинаково.
— Вам придется пройти со мной! — тут же сообщил голос.
Полицейский суд на Порлумме работал круглосуточно и весьма эффективно, так что никакой задержки не произошло.
Судья все время улыбался — не правда ли, какое забавное название: Никкелдепейн? — однако внимательно выслушал все обвинения, аргументы и доводы.
Брутх-булочник был обвинен в том, что ударил гражданина иностранного государства по голове, каковой удар вполне мог повлечь гибель жертвы. Палка была представлена в качестве вещественного доказательства. Следовало, однако, отметить, что гражданин Посерт незаконно пытался вмешаться в частную жизнь Брутха, когда тот хотел наказать свою рабыню Малин, также доставленную в суд, за то, что она, по его подозрению, подложила в тесто для пирожных какую-то отраву, и в результате пятьдесят два клиента Брутха серьезно заболели. С их стороны были зафиксированы соответствующие жалобы.
К тому же указанный гражданин Посерт оскорбил Брутха, обозвав его «жирной уродиной», в чем — под давлением — и признался.
Итак, капитан Посерт, гражданин Республики Никкелдепейн, обвинялся: 1) в попытке вмешаться в чужую частную жизнь; 2) в словесном оскорблении и 3) в нанесении многочисленных и серьезных побоев Брутху-булочнику в ходе последовавшей драки.
Удар по голове был сочтен провокационным (см. пункт 3 обвинения).
Никто, похоже, и не собирался ни в чем обвинять рабыню Малин. Судья лишь с любопытством поглядел на нее и покачал головой.
— Рассмотрев сей прискорбный инцидент, — заявил он наконец, — суд счел необходимым назначить вам, Брутх, и вам, капитан, следующее наказание: два года тюремного заключения первому и три года второму. Искренне сожалею!
Капитан почувствовал холод под ложечкой. Вот так влип...
— Суд желает также отметить, — продолжил судья, — что незаконные действия капитана Посерта были вызваны вполне естественным для человека чувством сострадания к рабыне Малин. Если стороны сочтут возможным решить дело полюбовно, все обвинения будут сняты. Итак, Брутху-булочнику предлагается перепродать за разумную сумму рабыню Малин с планеты Каррес (услугами рабыни он, видимо, совершенно не удовлетворен) капитану Посерту, гражданину Республики Никкелдепейн.
Брутх громко вздохнул от облегчения. Капитан же пребывал в смятении. На Никкелдепейне приобретение рабыни частным лицом рассматривалось как серьезное преступление. Однако можно ведь покупку не регистрировать. И если с него не запросят слишком много...
И тут рабыня Малин чуть слышно всхлипнула.
— Сколько вы хотите за девочку? — осведомился капитан, с ненавистью глянув на Брутха.
Брутх зыркнул глазами и быстро сказал:
— Сто пятьдесят...
Но полицейский резко ткнул его в бок, и он замолк.
— Итак, семьсот маэлей, — как ни в чем не бывало сообщил судья. — Плюс судебные издержки, сбор за регистрацию сделки... — Он быстро подсчитал. — Тысяча пятьсот сорок два маэля. Вы проверили финансовое положение гостя? — повернулся он к секретарю. Тот кивнул:
— Вполне платежеспособен.
— Если хотите, можете заплатить чеком, — предложил судья, дружески улыбаясь капитану. — Следующее дело!
Капитан Посерт совершенно ошалел.
Дело в том, что с тех пор, как Империя перестала вести завоевательные войны, молодые здоровые рабы стали весьма дорогостоящим товаром. Но Посерт слышал, что Брутх готов был продать девчонку вообще за формальную сумму! Откуда такое расточительство?..
Капитан подписал многочисленные документы, подсунутые ему услужливым клерком, поставил, где требовалось, собственную печать и даже оставил свои отпечатки пальцев, затем выписал чек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
