Без каких-либо проблем Базин отыскал Зинкин дом, вошел в контакт с хозяйкой и после недолгих переговоров приобрел три бутылки огненной воды, по сию пору являющейся универсальным эталоном стоимости любых видов товаров и услуг на всей территории по-прежнему огромной, хотя и несколько подсевшей на манер шагреневой кожи страны.
Дед уже отвязал от столба проволоку, на которой висела калитка, и теперь стоял рядом, любовно оглаживая товар. Получив от Базина оговоренную плату, он моментально пропал из виду, слившись с природой.
Базин без особого труда загрузил столб в машину, уложив его на пол возле заднего сиденья. Когда он уже сел за руль и повернул ключ, в окне рядом с ним возникла голова деда, непонятно как здесь оказавшегося.
– Ты поаккуратнее с этими птичками, – таинственным шепотом произнес дед, проникновенно глядя на Базина и дыша ему в лицо свежим водочным духом. При этом он тыкал пальцем в сторону заднего сиденья, где лежал столб. – Одна из маленьких меня как-то раз чуть за палец не цапнула.
– Хорошо, понял, – отмахнулся от него Базин.
– Ну, как знаешь. – Дед отвалился от машины и раскинул руки в стороны, демонстрируя полную свою непричастность ни к чему на этом свете. – Как знаешь, теперь они твои.
До дома Базин добрался только под вечер, с первыми сумерками. Машину он оставил прямо у подъезда, загнав на газон. Взвалив столб на плечо, Базин поднялся к себе на третий этаж, осторожно оглядываясь на поворотах лестницы, чтобы случайно не зацепить стену и не обломать какой-нибудь из птичек длинный клюв или уродливое крыло.
Постелив на пол развернутую газету, Базин установил столб в центре комнаты. После этого он раздернул шторы, распахнул балконную дверь и приступил к изучению покупки.
Столб, без всяких сомнений, был цельнометаллический, в чем Базин убедился, тщательно простукав его по всей длине. При этом вес его совершенно не соответствовал размеру. На столбе не было ни сварных швов, ни следов ковки, ни каких-либо дефектов литья. Вместе с украшающими его птицами и площадкой, на которой они сидели, столб составлял единое целое, неизвестно кем, когда, для чего и, главное, каким образом выполненное. Сами птицы, изображенные со скрупулезным вниманием к мельчайшим деталям, были скорее похожи на безобразную помесь летучих мышей с доисторическими крылатыми ящерами. Они были отвратительны. Отвратительны до такой ужасающей степени, что невольно вызывали восторг.
Осмотрев столб еще раз, Базин обнаружил с нижней стороны круглой площадки, служившей насестом для уродцев, выпуклую пятиконечную звезду размером меньше ногтя. Похоже на заводское клеймо, – выходит, вещь не такая старая, как хотелось бы. Впрочем, убрать эту досадную помеху, скорее всего, не составит особого труда.
Достав из стенного шкафа ящик с инструментами, Базин вооружился напильником. Придерживая столб рукой, он несколько раз, несильно нажимая, провел напильником по звезде. На черном металле не осталось ни малейшего следа. Базин ухватил напильник поудобнее и, плотно прижав его к едва ощутимой выпуклости, надавил покрепче. Напильник, взвизгнув, соскользнул в сторону. Рука Базина описала в воздухе зигзаг и проехалась костяшками сжатых в кулак пальцев по клюву одной из меньших по размеру птиц.
– Да чтоб тебя!..
Базин взмахнул рукой, стряхивая на пол выступившие из-под сбитой кожи большие темные капли крови. Отбросив напильник, он побежал в ванную и сунул разбитый кулак под струю холодной воды. Когда кровотечение остановилось, он смазал ссадины йодом и заклеил пластырем.
Едва Базин вошел в комнату, как получил сильный и весьма болезненный удар в лоб. Отшатнувшись, он провел по лбу рукой и удивленно посмотрел на перемазанную кровью ладонь.
Прямо над столбом вокруг трехрожковой люстры описывала круги одна из маленьких уродливых тварей, ожившая каким-то непостижимым образом. Другая, сидевшая пока еще на столбе, тоже размахивала крыльями, пытаясь взлететь.
Кружащая в воздухе бестия издала хриплый, высокий, режущий уши клекот и бросилась в новую атаку на Базина. Базин вскинул руки, пытаясь защитить лицо, и, совершенно случайно угодив локтем в нападавшую птицу, отбросил ее под кровать.
Растирая ладонью ушибленный локоть, Базин лихорадочно осмотрелся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Взгляд его упал на оставленный на полу напильник. Он бросился к нему, но в этот самый момент со столба сорвалась вторая тварь и на встречном движении впилась острым, раскрытым, как пинцет хирурга, клювом Базину в глаз.
Взвыв от боли, Базин упал на колени. На карачках, опираясь одной рукой о пол, а другой пытаясь зажать хлещущую из пустой глазницы кровь, он пополз к открытому балкону, выкрикивая нечленораздельные призывы о помощи.
Птицы опустились на спину своей жертве. Базина передернуло от ужаса и отвращения. Он упал на живот, пронзительно закричал и попытался вывернутой в локте рукой скинуть со спины ужасные создания. Птиц это нисколько не испугало. Одна из них затеяла возню с рукой, хватая ее за пальцы, вторая же в это время, неторопливо проследовав по спине, забралась Базину на шею и одним коротким и резким ударом вогнала клюв ему в затылок. Базин дернулся всем телом, захрипел и неподвижно вытянулся на полу. Из маленького, аккуратного отверстия в его черепе, пульсируя, лилась кровь.
Обе птицы присели на краю образовавшейся красной лужицы и опустили в нее клювы. Вскоре животы их безобразно раздулись. Как насосавшиеся крови комары, они отвалились в сторону и, тяжело хлопая крыльями, с трудом поднялись в воздух, чтобы отнести свою ношу третьей, самой большой птице, все еще неподвижно сидящей на столбе. По очереди они влили ей в клюв принесенную кровь и полетели за новой порцией.
Так повторилось четыре раза.
Наконец большая птица едва заметно шевельнула крылом и щелкнула клювом. Глаза ее сверкнули холодным черным блеском, вобравшим в себя весь мрак безлунных ночей. Столб, на котором она сидела, стал стремительно сокращаться в размере, между тем как птица становилась все больше, вбирая в себя его объем. Когда ее когтистые, покрытые треугольной чешуей лапы коснулись пола, она вытянула длинную шею, растянув толстые кожаные складки, и осмотрелась по сторонам.
Через открытую балконную дверь в помещение вместе с вечерней прохладой вливался серый сумрак, превращающийся в стелющийся по полу туман.
Чудовище, опираясь на расставленные в стороны крылья, проковыляло к балкону, тяжело вспрыгнуло на перила и, раскинув в стороны огромные черные крылья, бросилось вниз. Не делая ни единого взмаха крыльев, увлекаемое потоком поднимающегося от земли теплого воздуха, оно стало быстро подниматься в чернеющее на глазах небо.
На Земле наступила ночь.
Шевельнувшись, Базин приподнял голову.
