Сигнал вызова оторвал Крафта от размышлений. На экране возник лейтенант Кларк.
— Командор, я по поводу ультиматума аборигенов. Что вы намерены предпринять?
— Чем вы так обеспокоены, лейтенант? Придется ходить в скафандрах и с оружием, только и всего.
— Мне кажется, что проблема серьезнее.
— Чепуха, лейтенант. Оставьте свои подозрения при себе. В конце концов, экспедицией командую я.
— Командор, как всякий офицер команды, я имею право потребовать созыва командного совета. Повод достаточно серьезен.
— Уж эта мне демократия! Хорошо, Кларк. Эта трата времени будет на вашей совести.
Крафт надавил панель внутренней связи.
— Внимание! Говорит командир. Сегодня в 17:00 заседание командного совета. Повестка дня: предъявленный нам ультиматум.
В 17:00 Крафт вошел в командный отсек и оглядел присутствующих.
— Господа! Требования туземцев вам известны. Кто хочет высказаться? Лейтенант Гордон?
— Я, собственно, не понимаю, что здесь обсуждать. Все к лучшему. Нам нужна эта территория. Так нам пришлось бы их перевозить и строить им новые дома. А теперь они сами нападут на нас, мы их перебьем и решим все проблемы.
— Лейтенант Кларк?
— То, что говорит Гордон — чудовищно. Это нарушение всех Уложений.
— Уложение разрешает нам самооборону, — возразил Гордон.
— Это не самооборона, а избиение. Ведь туземцы с их мечами и арбалетами не могут причинить нам вреда. Мы явились на их земли без спроса, мы присваиваем себе богатства их планеты и их же за это собираемся перебить! Мы предложили им переселение — они отказались. Значит, мы должны подчиниться их требованиям — ведь это все-таки разумные существа! Мое мнение — нам надо искать другое месторождение.
— Мистер Гэлбрайт, что вы скажете как начальник геологов?
— Это богатейшее месторождение. То, что мы добываем в карьере — это лишь боковой пласт, главный пласт под селением. Мы не можем упускать такое богатство. Мне впервые приходится добывать столь насыщенную руду открытым способом. Что же до туземцев, то им эти руды могли бы понадобиться через полторы тысячи лет, но судя по их темпам развития — никогда не понадобятся.
— Доктор Корфильд, ваше мнение о туземцах?
— Это совершенные дикари. Собственно, мы переоценили уровень их развития. Нас сбила с толку феодальная атрибутика. На самом деле они куда ближе к первобытно-общинному строю, чем к феодализму. Впрочем, некоторые признаки указывают на то, что они знали лучшие времена. Замки, боевое оружие, твердо вошедшее в лексикон слово «воин» — все это свидетельствует о существовавших некогда феодальных междоусобицах, так и не приведших к образованию государств и формированию иерархического общества. На фоне нынешних редких стычек вся эта воинственность возникнуть не могла. Сейчас, очевидно, наступил регресс. Эта цивилизация выдохлась и покатилась назад, так и не приблизившись к вершине. Их будущее безрадостно. Изолированная жизнь каждого рода привела к тому, что все браки совершаются между родственниками, а это, как известно, ведет к генетическому вырождению. Через несколько тысячелетий аборигены обратятся в животных с испорченным генофондом и, скорее всего, вымрут.
— И им ничем нельзя помочь? — спросил Кларк.
— По-видимому, нет. Даже если мы нарушим Уложение и оставим им какую-нибудь технику, они не станут ей пользоваться. Их эмоциональный уровень крайне низок, как это бывает у умирающих этносов. Они не желают никаких перемен.
— Доктор, как вы объясняете их угрозу? — спросил Крафт.
— По-моему, это чистый блеф. Вряд ли они осмелятся напасть на нас. Но, если это и произойдет, для нас, очевидно, нет никакой опасности.
— Хорошо. Кто-нибудь еще желает высказаться?
Все молчали.
— Я остаюсь при своем мнении, — сказал Кларк.
— Ваше мнение вы можете сообщить в рапорте по возвращении на Землю, — ответил командор. — Итак, завтра, если они все-таки нападут, мы предупредим их еще раз через громкоговорители и выстрелами из лучеметов выше голов. Если это их не убедит, переведем огонь ниже. Стрелять только по нападающим, убегающих не трогать. С этой минуты без оружия и скафандров не выходить, при нападении применять оружие. Гэлбрайт, на карьере те же инструкции, передайте своим. Все свободны.
На всякий случай командор отправил в селение трех «шпионов» — маленьких, не больше жука, летающих роботов, которые вели телетрансляцию на корабль. Наблюдать за их передачами должен был вахтенный офицер, но кроме него на диспетчерском пункте постоянно толклись ничем не занятые члены команды. Выходить на прогулку в лес никому не хотелось, настроение у всех было тревожное, хотя ни один не признался бы, что причиной тому ультиматум — кого? Жалких дикарей! И тем не менее астронавтами владело смутное беспокойство. «Шпионы», перелетая из с места на место, демонстрировали внутренность хижин и замка. Все селение пришло в движение; всюду кипели приготовления, которые, однако, трудно было назвать военными. Никто не приводил в порядок старого оружия, не проводил совещаний, не отдавал приказов.
Наутро трое аборигенов в белых одеждах вышли из леса, взглянули на звездолет и пошли обратно. Крафт связался с карьером и предупредил о возможности нападения. Весь экипаж, кроме геологов, собрался на диспетчерском пункте перед экранами «шпионов».
Едва гонцы доложили Бердегарту положение дел, барон вышел на стену замка и трижды протрубил в рог. Затем он, а за ним и его свита, надели поверх доспехов черные балахоны с капюшонами и спустились во двор замка. Здесь уже ждал весь род, в том числе и женщины. Дети и старики остались дома. Барон поднял меч и двинулся вперед; за ним с факелами в руках потянулись остальные. Процессия дважды обошла кругом селение и подошла к мрачному каменному строению — святилищу, как объяснил собравшимся доктор Корфильд. Ворота его почти всегда были заперты, теперь же барон разрубил засов мечом. Аборигены потянулись внутрь, за ними последовал один из «шпионов».
— Все естественно, — прокомментировал Крафт, — перед боем — молитва о победе их оружия.
— Скорее отпущение грехов перед смертью, — отозвался Гордон.
Святилище изнутри походило на храм еще меньше, чем снаружи. Ни икон, ни идолов, ни даже окон — сырые камни, покрытые мхом и плесенью. Барон вышел на середину и затянул какой-то заунывный мотив. Остальные стояли с факелами вокруг и тихо подпевали. Дым факелов уходил в неправильной формы дыру в потолке прямо над тем местом, где стоял Бердегарт.
— Что они поют? — спросил командир.
— Ничего нельзя понять, — ответил Корфильд, — очень нестройно, и акустика плохая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
