Читаем без скачивания Карьера на поприще сексуальной химии - БРАЙАН СТЭБЛФОРД

Он был так страстно предан своей работе и пестовал столь благородные идеи, что медлил довольно долго, прежде чем продаться, но в конце концов искушение оказалось слишком велико. Им завладел самый солидный покупатель, «Цитотех Инкорпорейтед», и мозг Джованни «утек» в солнечную Калифорнию. При этом большинство банковских счетов молодого человека осталось в европейских «налоговых убежищах», так что к тридцати годам он вполне мог стать миллионером. А поскольку у юноши создалось впечатление, что даже самый обделенный судьбой миллионер с легкостью способен играть роль Казановы, он ждал не дождался, когда же ему доведется выступить в роли этакого отчаянного расточителя.

«Цитотех» вовсю участвовал в медицинских исследованиях, но деятельный президент компании Мармадук Мел-мот имел иные виды на своего самого экстраординарного сотрудника. Он пригласил Джованни в свой особняк в Беверли-Хиллз и угостил его таким сказочным обедом, который юноша в жизни не видывал. А потом объяснил Джованни, где, по его терминологии, «должна вестись игра».

- Будущее, - заявил Мелмот, отхлебывая розовое шампанское, - за средствами, усиливающими половое влечение. Лекарство от рака можно продать только тем, у кого рак. Продление жизни - великолепно, но оно ничего не стоит, если люди не умеют наслаждаться отпущенным им временем. К черту улучшенные мышеловки. Что этому миру действительно нужно, так это ловушки для кисок. Создай мне раскаленный феромон - и я сделаю тебя миллиардером.

Джованни объяснил Мелмоту, что такой вещи, как мощный человеческий феромон, может и не существовать. Многие насекомые, заметил он, воспринимают окружающую среду практически полностью посредством органов обоняния, так что их самкам в ограниченный период фер-тильности имеет смысл оповещать о своей готовности пахучими секрециями, которые - будучи произведенными в достаточных количествах - способны привлечь всех самцов-насекомых на мили вокруг. Люди же, в отличие от насекомых, почти не пользуются своим обонянием, и их самок, то есть женщин, не тревожат короткие и жизненно важные фазы фертильности, которые, по идее, любой ценой должны быть использованы для продолжения человеческого рода.

- Все это мне известно, - заверил юношу Мелмот. - И тот факт, что ты решил рассказать это мне, свидетельствует о твоих сложностях в общении. Позволь мне дать тебе один совет, сынок. Легко найти тех, кто заявит мне, что это, мол, невозможно и неосуществимо. Для этого я мог бы нанять и идиотов. Но я нанимаю гениев, чтобы они задались вопросом: «Если это не сработает, что сработает тогда?» Ты следишь за моей мыслью?

Высказывание босса невероятно воодушевило Джованни, хотя слова президента компании едва ли можно было счесть оригинальными. Молодой ученый понял, что его замечания действительно выявили проблему в отношениях, которая слишком мощно заявляла о себе всю его жизнь. Юноша отправился в свою лабораторию, полный решимости создать для мистера Мелмота что-то, что заменит невозможный феромон, а для себя лично - организовать несколько сексуальных встреч, которые наставили бы его на путь подлинного Казаковы. Это, решил он, просто вопрос стратегии и целеустремленности.

В сущности, сейчас Джованни занимал весьма престижную позицию и имел заметное влияние. Хотя теоретически он начинал с самых низших ступеней «Цитотеха», ни у кого не возникало сомнений, что мальчишка далеко пойдет, - его уважали, несмотря на неказистую внешность.

С таким преимуществом юноша практически без труда потерял наконец свою невинность с семнадцатилетней блондинкой-лаборанткой по имени Хелен. Это стало для него большим облегчением, но Джованни слишком хорошо осознавал, что данный факт не является важной победой. Это была неуклюжая «случка», во время которой его трясло от страха и смущения; он чувствовал, что его обычная неловкость, как правило исчезающая во время работы, в сексе достигла невероятных масштабов. Милашка Хелен, не отягощенная знанием и искушенностью, не произнесла ни словечка недовольства и не стала шутить по поводу его фамилии, но Джованни был убежден, что мысленно девушка кричала: «Казанова! Казанова!» - и истерически хохотала над таким нелепым несоответствием. Он не осмелился снова предложить ей переспать с ним и на рабочем месте старался избегать красотки.

Решив, что ему нужно больше практики, Джованни принялся посещать проституток, чьи телефоны были нацарапаны на стенках телефонов-автоматов в фойе, и, хотя таким способом избегал затруднений, связанных с узнаванием партнершами его имени, улучшение качества процесса давалось ему весьма тяжело. Если уж на то пошло, ему казалось, что все становится только хуже, и в собственных глазах юноша выглядел еще смехотворнее.

Очевидно, именно это Мелмот назвал бы сложностями в общении, но теперь Джованни знал, что определить проблему не означает избавиться от нее, точно так же как фамилия Казанова не превращает его в копию знаменитого тезки. Отвращение к себе заставило молодого ученого отказаться от визитов к шлюхам уже после третьего раза, а возобновить связь с Хелен он так и не решился. Джованни не составило труда убедить себя в том, что воздержание предпочтительнее вечного унижения.

В своей работе, однако, он делал большие успехи. Приняв близко к сердцу совет Мелмота, Джованни спросил себя, что для людей может представлять альтернативу феромонам. У человека доминирующее чувство - зрение, так что ближайшая аналогия с феромонами насекомых - привлекательная внешность, но это открытие совершили так давно, что сейчас целые отрасли косметической промышленности призваны помочь жаждущим секса усилить их чары. Джованни понимал, что в этой области его профессиональной компетенции трудно найти применение, так что ученый переключил внимание на осязание.

Со временем он пришел к выводу, что ему нужно нечто, делающее прикосновение будущего соблазнителя неотвратимым для его (или ее) жертвы: этакое любовное зелье, передающееся через кончики пальцев. Если удастся отыскать психотропный протеин, который быстро впитывается через кожу, прикосновение донора стало бы ассоциироваться с последующими волнами приятного чувства, и тогда достичь желаемого было бы сказочно легко.

Джованни призвал все свое искусство в создании протеинов, направив его на сотворение психотропного средства, которое порождало бы мощное ощущение эйфории, нежности, привязанности и похоти. Это было непросто - понимание такого рода психохимии еще находилось на весьма примитивном уровне, - но Джованни был человеком дела и, как никто другой, подходил для своей работы. Отыскав идеальный протеин, он закодировал его в ДНК искусственного цитогена, который вживили в субэпидермальные клетки, приводимые в действие сексуальным возбуждением. На поверхность кожи протеин выходил через потовые железы.

Когда пришло время объяснить действие хитрого механизма Мармадуку Мелмоту, президент компании не выказал особого восхищения изобретением.

- Адские колокола, парень, - сказал он. - Почему бы просто не разлить снадобье по склянкам и не позволить людям размазывать его пальцами?

Джованни ответил, что этот новый психотропный протеин, как и большинство подобных веществ, имеет настолько тонкую структуру, что его нельзя хранить в растворе и что он быстро изменяет свои естественные свойства вне защитного окружения живой клетки. В любом случае смысл в том, что объект желания может получить определенное внушение лишь посредством прикосновения будущего соблазнителя. Если протеин предназначен для конкретной цели, то источники должны быть очень строго ограничены. Это же не технология для массового распространения, это товар для немногих избранных, которые должны будут использовать его с предельной осторожностью.

- Вот дерьмо! - с отвращением фыркнул Мелмот. - Как же мы сделаем миллиарды на таком продукте?

Джованни предложил продавать средство лишь очень богатым и по баснословной цене.

- Если мы так поступим, - сказал ему Мелмот, - мы должны быть абсолютно уверены, что снадобье действует и что не существует и тени неблагоприятных побочных эффектов. Потребители должны быть полностью удовлетворены.

Джованни согласился, что это жизненно необходимо. Он провел ряд исчерпывающих и совершенно секретных клинических испытаний и не сказал Мелмоту, что уже начал исследовать эффекты и потенциалы преобразования тканей. По великой традиции ученых жертвовать собой он стал добровольцем, собственной морской свинкой.

Сказать, что метод сработал, означало не сказать ничего. Джованни открыл, что ему достаточно лишь взглянуть на привлекательную девушку и немного пофантазировать, чтобы выделился особый пот, вселяющий волшебство в кончики его пальцев. А когда должное возбуждение достигнуто, хватает легчайшего прикосновения, чтобы вызвать ответную психохимическую реакцию влечения, а там уж получить желаемое не составляло труда. Девушки очень быстро - хотя и неосознанно - научились связывать его касание с самыми нежными и волнующими эмоциями. Они стремительно преодолели природное отвращение и начали считать его если и не красавцем по общепринятым меркам, то чертовски привлекательным мужчиной.