Читаем без скачивания Путь миротворца - Павел Александров

— Не надейся на быструю смерть, — произнес глава меченосцев. — Ты будешь умирать медленно, глядя на такую же смерть своей маленькой ведьмочки.

Столпившиеся меченосцы молчаливо ждали, с безучастными лицами. И в глазах лишь одного из них блеснул живой огонек.

— Что, уже и пытки стали позволительны воинам Меча справедливости? — молодой меченосец выступил вперед и остановился, встретившись со стальным взглядом предводителя.

— Мы вершим справедливость. Мечом. И поступаем с ними человечней, чем они с нами.

— Ты миротворец, — произнес воин уже гораздо тише, — и твое призвание…

— …Там, где вражда, сеять мир. Который невозможен, пока живут такие как муж этой ведьмы.

— Но при чем здесь они?

— Выйди вон!

Этому повелительному голосу никто и никогда из воинов Меча справедливости противиться не мог. Меченосец молча отступил и вышел из дома, который уже начинал окутывать дым. За спиной раздался истошный крик женщины, за ним — визг тех двух юных девушек. Молодой рыцарь сжал зубы, сердце его сжалось, но вернуться назад было выше его сил. Он не боялся смерти, да и многие его соратники за годы войн перестали ее бояться. Но страх перед главой Меча справедливости — это было нечто иное. Только сейчас молодой воин понял, что его предводитель стал для него каким-то божеством. Чужим божеством.

Молодого воина звали Эфай — один из самых преданных сторонников главы Меча справедливости, разделивший с ним опасности боевых походов против лесной нечисти, радости побед и скорби о погибших друзьях. Но с того дня, когда его лидер ступил на путь крови, Эфай изменился. Изменился его внутренний мир. И сегодня, глядя на пожары лесной усадьбы, он стоял перед пропастью, куда канули все его устремления и надежды. Куда делись идеалы Меча справедливости, в которые он верил? Где эта справедливость? Где милосердие? Это означает нести мир? Это — служить Спасителю? Это — следовать Пути истины? Эти мысли жгли и преследовали его с каждой минутой все сильнее.

Вдруг в доме раздалось резкое шипение и из окон рванулось пламя. Огонь, подбиравшийся к стенам, полыхнул с новой силой, охватив жилище до крыши. Из дверей спешно выбежали меченосцы со своим предводителем во главе. Семью врага оставили сгорать заживо.

К этому моменту Эфай уже был на грани. Ему казалось, что в его черепе не мозг, а раскаленные угли. Происходящее ужасало, душа молила, чтобы все это оказалось просто сном. Но настойчивый, призывающий стук сердца убеждал, что это явь, и если он не послушается этого призыва, если не отзовется на чужую боль, то совершит преступление худшее, чем его предводитель.

Эфай больше не мог этого выдержать. С той минуты, как началась резня, предчувствие непоправимого рока душило его как ночной кошмар. Эфай вскочил и помчался в горящий дом. Он знал, чем ему грозит этот поступок — предводитель не терпел ослушания. Но страх перед ним совершенно исчез.

Вышибив окно, Эфай влетел внутрь, побежал по комнатам, задыхаясь от удушливого дыма. У стены лежали в лужах крови те самые девушки-служанки. Глянув на эту картину, Эфай не заметил растекающиеся по полу горящие зелья, над которыми поднимались ядовитые испарения. Поскользнувшись, он упал, угодив ладонью в кипящую жижу. Рука моментально вздулась от ожогов. Эфай сжал зубы, но бушующее чувство в груди уже не могла остановить никакая боль. Он бросился к столу, отбросил его в сторону.

…Черноволосая девочка с обрызганным кровью лицом по-прежнему сидела на полу. Широко раскрытые застывшие глаза, как два ярких изумруда, были прикованы к телу женщины, медленно поглощаемому растекающимся горящим зельем. Тело еще шевелилось. Эфаю показалось, что женщина еще произносит какие-то предсмертные слова.

Дышать стало совершенно невозможно. Едва не теряя сознания от ядовитого дыма, Эфай подхватил девочку на руки и, разбежавшись, прыгнул в охваченное пламенем окно. На лесную траву он упал больно — набок, оберегая девочку от удара. Поднялся.

— У тебя в эту ночь были более достойные поводы для геройства, Эфай, — глаза предводителя смотрели с ледяной насмешливостью. За его спиной стояли меченосцы — с тем же холодным выражением лица, как и прежде.

— Это не геройство, а жалкая попытка искупления нашей жестокости, — ответил Эфай, прижимая девочку к своему железному нагруднику.

— Ты ослаб, Эфай. Я давно заметил, что ты слабеешь.

— Если спасение ребенка ты называешь слабостью, то я счастлив быть слабым.

— Ты спас ее, а что дальше? Отдашь ее в приют при храме? Чтобы колдуны сожгли из мести невинных детей?

— Я отдам девочку ее отцу.

Лицо главы меченосцев вмиг побагровело.

— Ты не просто ослаб, Эфай, ты лишился рассудка. Дай ее сюда.

Воин не шелохнулся.

— Второй раз за ночь нарушаешь приказ? Ты знаешь наши законы, рыцарь.

Эфай знал. Знал он и то, что предводитель не повторяет приказы — на том и держится железная дисциплина его Меча справедливости. Пронзительный холодный взгляд — и в руке предводителя вспыхивает обоюдоострый меч.

— Ты не получишь ее, — сдавленно прошептал Эфай, поднимая правой рукой свой меч. Левой, опухшей от ожогов, он покрепче прижал девочку к нагруднику.

Высокий широкоплечий предводитель держал меч лениво и, казалось, неловко. Но все знали цену этой небрежности. Эта ленивая стойка являлась прелюдией смертоносного приема, именуемого «Оскал барса». Сам Эфай был не новичком, и мало кто из меченосцев Меча справедливости рискнул бы сойтись с ним в поединке. Но своему лидеру он был явно не ровня.

Девочка обнимала руками шею Эфая, и ее растрепанные черные волосы шевелились на лесном ветру. Изумрудные глаза неотрывно смотрели на широкоплечего предводителя. На этот взгляд, взгляд ребенка, чья жизнь искривилась и перевернулась в один миг, не обратил внимания никто. Но вдруг глаза девочки раскрылись шире, и в этот миг будто раздался страшный безмолвный крик. По телу Эфая пробежала дрожь. Он взглянул на девочку, и чуть было не выронил ее, но тут же еще крепче прижал к себе. В детских глазах застыла не только страшная боль и слепой ужас пережитого. В них было что-то еще. Что-то холодное и неизбежное, роковое, как мечи, истребившие в эту ночь жителей лесной усадьбы.

Глава Меча справедливости тоже увидел этот взгляд. Холодное лицо его не изменилось, но меч в руке, казалось, чуть дрогнул…

— Сейчас ты опьянен силой и не понимаешь того, что совершил, — отчетливо произнес Эфай. — Зло сошлось со злом, породив только новое зло. Ты взрастил поколение врагов, которые будут ненавидеть весь твой род.

— Ты угрожаешь мне, князю Меча справедливости?