2. Первые шаги на немецкой земле
Недавно кто-то из моих друзей, живущих не в России, написал, что неплохо бы сменить страну проживания. То есть, по сути, совершить еще одну иммиграцию. Я задумалась — а вот если бы мне кто-нибудь предложил все начать сначала?
Пятнадцать лет… Много это или мало? Когда я сейчас пролистываю странички памяти в обратном направлении, в голове всплывают какие-то детали, связанные с самыми первыми месяцами пребывания в Германии.
Вспоминаю мучительное изучение языка — очень логичного, математически точного, но для меня, «англоязычной», казавшегося на первых порах совершенно непреодолимым препятствием. Мыслимое ли дело: «юбка» — мужского рода! Поди выучи.
Вспоминаю, как попала в Германию. Подвернулась возможность, и я решила уехать — попробовать. Почему бы и нет?
Вот поживу здесь немного, поболтаюсь, а потом рвану куда-нибудь, где говорят по-английски и люди не стоят на крохотной улице при абсолютном отсутствии машин, чтобы перейти на другую сторону ОБЯЗАТЕЛЬНО на зеленый свет.
Помню, как первое время меня шокировали немецкая обязательность, разветвленная бюрократическая система и чрезмерная любовь к порядку, принимающая порой извращенные формы.
Как мучительно продиралась я сквозь дебри канцелярского немецкого языка, заполняя бесчисленные формуляры. Как мои приятели, и я вместе с ними, уверенные в собственной исключительности и неотразимости, рассылали резюме, считая, что уж нас-то — с нашими дипломами, с нашим уровнем образования — с руками оторвут. Как больно было разочаровываться и избавляться от собственных иллюзий. Как мы, практически все новоприбывшие, достаточно быстро осознали, что таких, как мы, — легион, а рабочих мест почему-то несоизмеримо меньше. И надо бороться, и надо приспосабливаться.
Как постепенно я полюбила эту страну, выучила ее язык, обжилась, привыкла. И сейчас, спустя столько лет, чувствую себя здесь уютно и комфортно. Дома, одним словом.
Это ощущение дома появляется далеко не сразу. Наверное, все люди, хоть раз в жизни менявшие место жительства, проходят один и тот же путь. И неважно, на какой срок ты приехал — на пару месяцев по студенческому обмену, на год по контракту или навсегда. Потом, спустя какое-то время, первые шаги вспоминаются с умилением и даже с легкой грустью. Это период, когда ты чувствуешь себя совершенно чужим, потерянным, словно выброшенная на берег рыба, хватающая воздух и пытающаяся выжить любой ценой.
И лишь много позже приходит понимание и осознание того, что никакие перемены в жизни не бывают случайными, что, воспользовавшись один раз предоставленным шансом и пройдя через массу трудностей, ты в конечном итоге многое и приобретаешь — новую культуру, новые знакомства и бесценный опыт.
Поэтому прежде чем рассказывать вам о Германии, которую вы не увидите в туристических каталогах, о Германии живой и настоящей, хочется вспомнить о моих первых шагах на немецкой земле.
Что такое знакомство с новой страной? Это прежде всего язык.
Сразу скажу, что язык не давался. И я его не любила. Меня убивали артикли, убивало дикое количество исключений. Убивало все.
В общей сложности я учила язык десять месяцев. На разных курсах. Пока в какой-то момент не поняла, что единственная возможность начать говорить — это просто говорить. Как угодно. С ошибками, с блеяньем и мычанием, запинаясь и умирая от стеснения, но говорить.
Очень помогло то, что в моей семье совершенно никто не говорил по-немецки. И я была единственным вменяемым человеком, способным хоть как-то общаться с чиновниками, решать проблемы с квартирой, ходить по врачам. Выхода особого не было, поэтому, достаточно быстро уяснив, что на английском я могу общаться с весьма ограниченным кругом лиц (обычно это врачи или адвокаты), шла напролом. Из серии «А ты ляпай, но уверенно. Тогда это называется точка зрения!».
Вот у меня и была своя точка зрения на немецкий язык, разительно отличающаяся от той, которой придерживаются аборигены. То есть это был какой-то мой собственный немецкий, порой дикий, без артиклей и времен, с жестикуляцией, которой бы позавидовал Марсель Марсо, и с отчаянной радостью от того, что тебя хоть как-то понимают.
Очень помогло то, что в первые годы у нас не было «русского телевидения». За счет этого произошло реальное погружение в язык, когда хочется смотреть хоть что-нибудь, чтобы не быть в информационной изоляции, а ни черта не понимаешь. Я смотрела дневные сериалы для домохозяек. Они хороши тем, что всю серию можно описать в трех предложениях. А действие озвучивается на разные лады с применением приема «перевод прямой речи в косвенную».
Выглядит это так:
Мария — подруге: «Я изменила Хансу».
Подруга — своему мужу (по большому секрету): «Ты знаешь, Мария сказала, что она изменила Хансу».
Муж подруги — Хансу (за кружкой пива, по большому секрету и во имя нерушимой мужской дружбы): «Ты знаешь, Хельга сказала, что Мария сказала ей, что она изменила Хансу. То есть тебе!»
Ханс — кружке пива: «Мария изменила мне?! Хансу?!!»
Круг замкнулся. 45 минут прошли. Думаю, что так можно научить даже умственно отсталого. Если при этом еще и показывается, как Мария изменила Хансу, то визуальный ряд накладывается на акустический, а подкорочка-то все впитывает.
Даже если вы приехали на короткий срок, у вас будет неоспоримое преимущество, когда вы сможете выучить хотя бы несколько самых простеньких фраз, позволяющих вести незатейливый диалог на языке. Поверьте, это кардинально меняет качество знакомства со страной. Что уж говорить о тех, кто приехал, чтобы влиться в чужую культуру надолго?
Кстати, таких вот несчастных, не удосужившихся, прожив в Германии порой не просто годы, но и десятилетия, выучить немецкий хотя бы на минимальном уровне, не так уж и мало. В основном это женщины — выходцы из мусульманских стран, никогда не работавшие и проводящие жизнь, по сути, за закрытыми дверями.
Помню одну встречу в продуктовом магазине, потрясшую меня до глубины души. Дело было перед какими-то праздниками, и в магазине было полно народу.
— Bitte… Wieviel kostet?[1] Bitte…
Кто-то робко тронул меня за рукав. Я обернулась. Передо мной стояла полная пожилая мусульманка. Голубое пальто до пят. Серый платок, покрывающий голову. На лбу и на внешней стороне ладоней — следы затейливой татуировки. Кончики пальцев — темно-ржавого цвета. Скорее всего, это была хна. Впрочем, я не специалист.
Увидев, что я улыбнулась и жду вопроса, женщина показала татуированной рукой на витрину. Там — упаковки замороженных овощей. Судя по движению руки, ее интересовала спаржа.
Я-то, грешным делом, решила, что она без очков не видит.
— Два девяносто девять, — говорю.
Женщина беспомощно улыбнулась и посмотрела на меня как-то странно, несколько заискивающе.
Я достала спаржу и подала ей. Та посмотрела на ценник очень внимательно, не отрываясь. И выражение лица у нее в этот момент было такое, словно ей пришлось разбирать египетские иероглифы.
— Wieviel?[2] — спрашивает она еще раз. Причем спрашивает настолько неуверенно, что создается впечатление, что это единственное слово, которое она может произнести. В смысле, сколько?
Я зачем-то повторила, но женщина мотнула головой и подняла вверх руку с растопыренными пальцами. Сколько? Один? Два? Три?
До меня наконец дошло. Но не верится, не верится, что в двадцать первом веке человек может не только не уметь читать, но и не знать цифр. Показала на пальцах. Она благодарно улыбнулась, поправила платок и пошла к кассе.
За нашим диалогом, если только подобное общение можно так назвать, наблюдала знакомая продавщица, раскладывающая молочные продукты на соседних полках. Когда я проходила мимо, она тихонечко прошептала:
— Она всегда с мужем ходила сюда. Или с дочерью. Ни разу ее одну не видела. Все думала, чего это они вместе ходят, как близнецы. По-моему, они из Алжира или из Марокко, не помню. Лет двадцать-двадцать пять как в Германию приехали. А вчера мне коллега сказала — она в соседнем доме живет, знает эту семью — что у мужа ее инфаркт неделю назад случился. Обширный. Она как раз скорую и вызывала. Теперь не знают, выживет ли. Дочь в больнице все время сидит. А она-то, жена, видать и грамоты не знает…
— Да нет, — возразила я, — она меня даже спросила: «Сколько стоит?»
— Да она по несколько раз в день приходит. Купить что-то по мелочи. И каждый раз приходится ей на пальцах показывать, сколько. Цифр не знает. Не то что букв…
Когда я, расплатившись, вышла из магазина, женщина стояла на улице около выхода и старательно пыталась пересчитать сдачу. Монетками по одному евро. Видимо, сердобольные продавцы, зная ее историю, сознательно выдавали ей именно такие монеты, чтобы ей проще было разобраться.
