картина снова изменилась. Теперь заговорили о потере огня, потенциала «отдачи», мощности, а также о химических отходах, заставляющих тела страдать. Отсюда – поиски «укрепляющих средств», энергетических резервов, калорий, удаление токсинов и вредных веществ.
Сегодняшняя усталость рассматривается в цифровой реальности; на первое место выходят внутренние посылы, ощущения, «коннект» и «дисконнект». Отсюда – выраженное стремление к расслаблению, а также зацикленность на психологии, отношениях, поиск взаимодействия, стремление к мобильности, поиск иных ощущений.
С течением времени представления уточняются. Наша цивилизация изобретает новую чувствительность, создает нюансы, мало-помалу возникают новые, ранее не существовавшие виды усталости, открываются доселе неизвестные состояния. Появляются новая терминология и симптомы, такие как «вялость», например, о которой в XVII веке говорили богатые люди, жалуясь на неожиданную слабость и болезненность, или «разбитость», появившаяся в изнеженном XVIII веке, – под ней подразумевали несильные боли после непривычных мышечных усилий, на которые в прежние времена внимания не обращали, или вспоминаемый в связи с миром рабочих XIX века «упадок сил», вызывающий непреодолимую слабость и поражающий целые поколения вследствие лишений и чрезмерно тяжелой работы. Границы смещаются. Устанавливается новая шкала, опустошающая и души, и тела.
Интенсивная психологизация поведения и чувств в XX и XXI веках порождает коренные отличия от прошлого. Конечно, тяжелый физический труд (за признание этой тяжести шла борьба) никуда не исчез. Однако внимание уделяется самым разным явлениям: тревожности, дискомфорту, невозможности самореализации. К усталости, возникшей вследствие борьбы с окружающим миром, добавляется усталость, вызванная борьбой с самим собой, – а это процесс внутренний, личный, почти интимный. Препятствия и невозможность что-либо сделать исходят из самого человека, как и слабости и упадок сил. Все это усугубляется современными законами менеджмента, пренебрегающими индивидуальными ценностями ради сиюминутной выгоды; отсутствие контракта вызывает нестабильность и шаткость положения работника, появляются нежелательные профессиональные сдвиги; в результате возникает весьма актуальное противоречие между потребителем, имеющим возможность принимать решение, наемным работником, лишенным такой возможности, и гражданином, требующим ее5. Отсюда – бесконечные сомнения по поводу фрустраций личного порядка.
Цель этого исторического и в то же время генеалогического исследования такова: показать, как то, что издавна вошло в плоть и кровь, на протяжении веков вписывается и в сознание, социальные структуры и их представительства и как оно вовсю раскрывается, проникая в самое наше существо.
Часть первая. Средневековый мир: поиск вех для изучения
Усталость, с незапамятных времен отравлявшая человеческое существование, была неотъемлемой частью средневековой повседневности. Ее населяют изнуренные согбенные тела, она описывается в различных текстах, от трактатов о здоровье до хроник, фаблио и романов. Согласно распространенной тогда гуморальной теории, усталость наступала вследствие потери ценных телесных жидкостей (гуморов). Усталость – это исчезновение вещества, того, что составляет богатство плоти, разрушение плотности. Это также «темное», малопонятное явление: не существует никаких цифр, описывающих ее, да и слова говорят о ней не вполне ясно, несмотря на то что есть fatigue (усталость), происходящее от латинских fatigare, fatigatio, defatigatio, или lassitude (усталость, утомление) – от латинского lassitudo; нет никаких симптомов, которые описывали бы ее «лучше» или «хуже», кроме интуитивной оценки: длительность дня, меняющиеся особенности деятельности, приблизительно пройденное расстояние, а также случающиеся драмы, несчастья, опасности, травмы.
В средневековом мире было множество «усталых» действующих лиц. В первую очередь это пешие путешественники. В сборниках рецептов той поры присутствовали описания лекарств для тех, «кто ходит по дорогам», и для «усталых путников»6, паломников, торговцев или всадников, которым предстояло совершить опасные переходы по пересеченной местности. В исторических хрониках и романах рассказывалось об усталости и утомлении воинов, делом чести которых было участие в поединках и защите городов. Жизнеописания святых, в свою очередь, рассказывают об изнуренности монахов – тех, кто живет в монастырях и подчиняется их суровым правилам, стремясь искупить грехи человечества. Такие виды усталости трудно отнести к какой-либо категории, но их нельзя сбрасывать со счетов; они в большей степени, нежели иные, отражают средневековое общество, пространство, время.
Иначе говоря, усталость возникает только в противостоянии со средой.
ГЛАВА 1. КАРТИНА ЯСНА, ОРИЕНТИРЫ ТУМАННЫ
Главный образ усталости в древности – образ потери, утраты. Слабость возникает в связи с недостатком, нехваткой вещества. Нет ничего более материального или видимого: усталый человек потеет, у него слабеют мускулы, ему становится трудно дышать – и ему начинает казаться, что его тело перестало быть прежним. Все говорит о безвозвратной «утечке», на месте жидкостей (гуморов), предназначенных для «создания» и поддержания организма в порядке, появляются пустоты. Водянистые вещества, занимающие и соединяющие части тела, появляются при малейшей ранке, при малейшей гематоме, при малейшем потоотделении; жизнь уподобляется растительным сокам, плодородной силе, подтверждая неразрывную связь между жидкостями и жизнеспособностью. «Квинтэссенция» тела содержится в этих жидкостях. Их присутствие повышает силу, а исчезновение порождает слабость, худобу, истощение, а то и приводит к смерти. Когда этих жидкостей не хватает, наступает усталость.
Утрата жидкостей и ее последствия
Рассмотрим физические упражнения, мнение врачей о которых совпадает с общепринятым. Все дело в движениях частей тела: повторяющиеся движения вызывают трение, которое вызывает повышение температуры (местное), которое превращает жидкости в газ, который в конечном счете испаряется. В результате человек худеет, все его внезапно обезвоженное тело страдает, его охватывает холод. Это демонстрируют долгие скитания Тристана и Изольды, героев романа XII века, их «мертвенно-бледные и исхудавшие тела»7. То же самое мы видим и в медицинских комментариях, в которых упоминается «потеря», чрезвычайное ослабление плоти, помещающие боль в самые «благородные» части тела:
Тебе нужды в ломоте нет,
И тело напрягать не след,
Зане оно тепла лишится
И лютой болью сокрушится:
Желудок, голова и грудь
Начнут страдать – спокойней будь8.
Суть боли – в «дефиците», суть слабости – в потере вещества. Пот – «плохой симптом»9. Избыточное трение может вызвать лихорадку со всеми ее последствиями, особенно если движения совершаются «при сильной жаре»10.
Поэтому предполагаемые последствия усилий беспокоят врача до такой степени, что он бьет тревогу. Большая потеря вещества, с его точки зрения, «невосполнима». Она представляет опасность для тех, кто, «слишком много потея, изнуряет себя»11. Усталость делает человека «скованным и иссушенным, его добродетель и ум деградируют от такой работы»12. В эпоху, когда еще не слышали ни о каких принципах внутренней регуляции, работающий человек должен был стараться избегать того, чтобы «слишком сильно потеть»13. В то же время ограничения непонятны, определяются эмпирическим путем, интуитивны.
