Итак, через несколько дней мы притащились на Кутузовский и в назначенный час включили свои «инструменты» в «аппарат» Валентинычей. Кроме них, в комнате тусовались К.П. в полном составе (кроме Ленина, по-моему). Подключившись, мы попробовали что-то сыграть. Назвать это прослушивание полнейшим фиаско — это, значит, не сказать ничего. Никто из нас не мог петь, — можете себе представить, каких мелодий мы себе насочиняли, ориентируясь на Арию? Барабанщик останавливался через каждые пять секунд, делая вид, что ему все время что-то мешает. Мы начинали одну и ту же песню снова и снова, и снова у него отваливалась педаль или падала тарелка (на самом деле, он, скорее всего, вообще впервые сел за настоящую установку.). Мы чувствовали себя настолько беспомощно, что безответно сносили все тупые насмешки Валентинычей. После очередной остановки, старший Валентиныч обратился к одному из тусующих чуваков с телегой типа: "Денис, сядь за барабаны и покажи, как надо играть!". Денис сел и вломил. Разница была ясна, и не было никакой необходимости продолжать экзекуцию. Мы попрощались и ушли. После этого эпизода я принял решение покинуть группу, однако оставался в составе и ездил на репетиции еще некоторое время. Напомню, шла подготовка к важнейшему концерту в ШКОЛЕ!!!
Предложение играть на басу в составе К.П. прозвучало через несколько недель после позорного прослушивания.
Я встретил чуваков на своей троллейбусной остановке. Мы поздоровались как уже типа знакомые, и барабанщик Денис (или Рубан, как его все называли) спросил как мои дела с той группой. Я честно признался, что собираюсь скипать. "Не хочешь панк-рок поиграть с нами?" — спросил он.
"Музыка простая, ты приколешься. Без соляков, без пафоса и напряжения. Мы раньше делали песни типа Монгол Шуудан и Сектор Газа, но быстро обломались играть совок. Сейчас играем в стиле Sex Pistols, быстро, мощно с дисторшн-гитарами".
"А что с вашим басистом?" — поинтересовался я (их басистом был некто Денис Сизов, чувак, живший со мной по соседству).
"Решили с ним расстаться, по разным причинам".
Позже Рубан признался, что на самом деле их приколол мой внешний вид (отдельный разговор…) и наличие черной чешской бас-гитары Jolana bass disco.
Я взял несколько дней на раздумье, а сам ломанулся к еще одному своему экс-однокласснику, Коляну Корчагину, чей старший брат слыл экспертом во всяких странных музыках. Странными музыками у нас в то время считалось все, что не было хэви-металом.
Брат дал мне несколько кассет того, что он считал панк-роком. Среди них был первый альбом Чуда-Юда, кстати, слышанный мной задолго до этого. Несколько лет назад на экранах прошел отличный фильм "Авария — дочь мента", где Чудо-Юдо играли сами себя в нескольких сценах. Кроме прочего, не помню уже чего именно, у меня оказалась кассета "Sex Pistols" с "Never Mind the Bollocks" на одной стороне, и "Great Rock'n'Roll Swindle" на другой. Вот это было по настоящему круто! И если мне предлагается играть такую музыку — ОК, вперед! Ничего подобного я не слышал никогда, хотя увлекался роком лет с 11-ти. Вся наша школьная и пионерлагерная, (а позже — просто дворовая) туса зависала на метале. Хэви был в топе весь конец восьмидесятых, и эти записи было сравнительно легко достать (если ты, конечно, был знаком с нужными людьми). Я имею в виду, что нас не достала "новая волна" — это была музыка скорее старших братьев. Тех, кому было 14–16 в году восемьдесят четвертом, Duran Duran были их группой. Пост-панк тем более прошел мимо, хотя и оказал огромное влияние на большое количество русских групп, пытавшихся в начале девяностых играть нечто подобное. Но «Pistols» не были ни первым, ни вторым и уж тем более они не были хэви-металом, хотя некоторые элементы их звука меня прикололи именно потому, что я имел кое- какой хэви опыт.
Но минимализм в аранжировках, фокусирование на ПЕСНЯХ, а не на делании МУЗЫКИ, лаконичность и конкретность производили неизгладимое впечатление.
Конечно же, это только сейчас, поднабравшись формулировок и научившись с грехом пополам облекать свои чувства вызванные прослушиванием музыки в слова, я смог все это расписать таким образом. Тогда же, в 91-ом, было ясно одно — я тоже так хочу, и что самое главное — МОГУ. Панк не требовал исполнительского мастерства, и это мне более чем подходило. Кроме всего прочего, — и это тоже было важно — я не находился в плену мифа о «Pistols». Я ничего не слышал о Сиде и Нэнси, и обо всех этих "Who kill Bamby?" и "Destroy!". Я ничего о них не знал, поэтому воспринимал их просто как рок-группу, сочинившую и записавшую пластинку из простых и мощных рок-песен, несколько однообразных, но от этого не менее привлекательных.
Итак, ответ был дан положительный, как вы, наверное, догадались, и мы поехали на первую репетицию.
Песни учились легко, от меня не требовалось сочинять отдельные басовые партии или ходы (мало того, все попытки делать это пресекались на корню, как несоответствие жанру). Тонический бас, подклад восьмыми нотами (ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды) в большинстве случаев в унисон гитарным партиям — вот все, что требовалось. Все песни сочинялись Лениным, который приносил готовые мелодии, аранжировки и тексты — на английском и русском.
Юра Ленин был по-настоящему одаренным парнем, делал музыку легко, обладал необходимой музыкальностью, и мог петь, с легкостью попадая в ноты.
Юра жил на Большой Дорогомиловской и учился с Рубановым в одном классе в 56-ой школе. Имея папу кадрового офицера (человека весьма сурового нрава, с именем Владимир при фамилии Ленин) Юра был весьма оригинальным пассажиром. Худой, среднего роста чувак, в сапогах внешне издали напоминавших «казак», но имевших застежку «молния» на внутренних сторонах, что по тогдашним «пацанским» представлениям было западло. Платок, с чуть ли не хохломской росписью, повязывался на башку в виде псевдобанданы, кож-зам куртейка и ботан-очки на носу. Также наличествовали умеренные хаерки (скорее всего, отбитые у папани с боем), и манера использовать в разговоре массу слов из постхиппистского англизированного сленга, к месту и не к месту. Все эти его «шуз», «гИтар», «сейшн», «элбум» немного раздражали, но, тем не менее, придавали ему вид «рок-ребела», (оп-па, я по ходу тоже что-то такое употребил), мучительно борющегося с консервативным влиянием семейной среды.
Юра был действительно талантливым сочинителем для шестнадцатилетнего парня, «секспистолзподобные» песни сыпались из него гроздьями. Кроме пения (он классически копировал манеру Джонни Роттена) Ленин также поначалу играл на ритм-гитаре. Именно Юра, желавший, во что бы то ни стало делать "все как у них", напридумывал всем сценические кликухи. Рубан остался Рубаном (правда, став Дэном вместо Дениса, что, согласитесь, не очень напряжно). С Воробьем ничего поделать было нельзя, поэтому все сошлись на том, что Воробей останется им по-прежнему. Себя Юра стал именовать Джерри Лайдон, хотя ему как раз, имея настолько экзотическую и громкую «родную» фамилию, жаловаться было грех. Меня же Юра сразу же начал величать, даже не спросив разрешения, Сидом. "Раз мы русский «Pistols», а ты играешь на басу — будешь Сидом". Да уж, в логике ему отказать было сложно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
