– Нет, нет! – твердила Хлейна, стараясь скрыть, как напугало ее это нестрашное само по себе предложение. – Я не хочу ехать в Серебряный Шлем. Я хочу остаться здесь!
– Но, дочь моя…
– Я ничего не боюсь! – Хлейна не хотела и говорить об отъезде и не побоялась даже перебить приемную мать. – Ведь теперь Фримод ярл дома, а разве с таким защитником я должна чего-то бояться?
Конечно, Фримод ярл выразил полную готовность защитить ее хоть от целого полчища великанов (после пива эти самые великаны виделись ему расплывчато и не вызвали ничего, кроме презрения). Лишиться общества Хлейны именно сейчас, когда ему было чем гордиться, Фримод особенно не хотел. И замыслы его простирались дальше, чем защита ее от великанов и мертвых колдуний.
В тот же вечер Хлейна в этом убедилась. Когда она подошла к Фримоду с кувшином пива, чтобы наполнить его кубок, он поймал ее за руку.
– Ты знаешь, Хлейна, как я рад с тобой свидеться! – говорил он, глядя на нее с пьяноватой ласковостью, и все старался подтянуть к себе поближе. – А ты мне рада… то есть рада, что я вернулся?
– Может, да, а может, и нет! – загадочно покачивая головой, ответила Хлейна. – Я рада вестям, которые ты привез, но еще больше радовалась бы, будь они иными!
– Не очень-то это по-дружески, тебе не кажется? – Фримод ярл сейчас был не в состоянии доискиваться до смысла этих загадочных речей.
– Не очень по-дружески дергать меня за руку, чтобы я пролила пиво на свое новое платье! – со снисходительным упреком отвечала Хлейна, упираясь. Она стояла на верхней ступеньке его высокого сиденья, Фримод ярл все пытался ее обнять и подтянуть к себе, а она отбивалась свободной рукой и с трудом сохраняла равновесие. – Сейчас я упаду к тебе на колени и оболью пивом нас обоих!
– Нечего жалеть платья, я подарю тебе новое! – Фримод ярл улыбался, глаза его блестели размягченно и счастливо. – Хоть десять, хоть двадцать новых платьев! Сколько ты захочешь! У кюны слэттов, у новой жены Хеймира конунга, и то не будет столько платьев, сколько у тебя! Я все это смогу! Я привез столько добычи! Ты помнишь, сколько золота я подарил тебе! И подарю еще! А как же насчет того, о чем мы говорили?
– О чем?
– Ты обещала, что выйдешь за меня, если я помогу освободить Стормунда Ершистого. Я освободил его и от Вебранда, и даже от фьяллей. Я совершил два подвига вместо одного. Я дважды выполнил твое условие.
– Никакого условия не было! – возразила Хлейна, сразу перестав улыбаться. Этого еще не хватало! – Я этого не говорила!
Она плохо помнила, что именно они сказали друг другу в то утро в роще Бальдра, но была уверена, что никак не могла дать такого обещания. Ее сердце и мысли уже тогда заполнял Хагир, и она не могла пообещать выйти за Фримода, даже если бы он у нее на глазах повторил все подвиги Сигурда Убийцы Дракона!
– Говорила! – Фримод ярл тоже плохо помнил, что именно она ему сказала, но не сомневался, что желанное обещание от нее получил. Он сел прямо и настойчиво заглянул ей в глаза, хмурясь и стараясь соображать получше. – Я хорошо помню! Я спросил: что я должен сделать, чтобы ты меня полюбила? А ты сказала: освободи Стормунда. Я еще подумал, на кой тролль тебе сдался этот Стормунд, раз мы его в глаза не видели. Но, я думал, ты хочешь, чтобы я побольше прославился прежде, чем свататься к тебе. Вот, я прославился. И я вызову на поединок всякого, кто скажет, что этого мало! Назови мне хоть одного, кто сделал бы хотя бы половину этого!
«Хагир сын Халькеля!» – так и рвалось с языка. Хлейна лихорадочно искала предлог, чтобы сделать дальнейшие посягательства невозможными или хотя бы отодвинуть их, вспомнила даже о предложенном отъезде… вот что!
– Если тебе так нужны подвиги, так вот что: сделай так, чтобы Йофрида Шептунья больше никогда не тревожила меня! – воскликнула Хлейна.
Конечно, он не колдун и этого не сможет, зато отстанет от нее… на некоторое время.
Она соскочила со ступенек сиденья, да так неловко, что толкнула кого-то из гостей и уронила кувшин с остатками пива. Фримод ярл устремился за ней: хотел то ли подхватить, думая, что она падает, то ли удержать. Но не успел: Хлейна устояла на ногах и, не оглядываясь ни на Фримода, ни на кувшин, вылетела из гридницы. Она убегала, как от величайшей опасности, как смерти боясь, что ее поймают, крепко возьмут за руку, поставят между двух очагов и потребуют внятное и принародное обещание. А дать его она не согласилась бы ни за что на свете.
Отплытие Гельда и Бергвида на двух кораблях было назначено на раннее утро, и Хлейна вышла проводить их. Вернее, Гельда, потому что о Бергвиде она совсем не думала. Конечно, его судьба очень напоминает начало саги о Сигурде и прочих великих героях, но Хлейну занимала сага только о ней самой и о Хагире. Предстоящие встречи Бергвида с Рамвальдом конунгом и все, что может за ними последовать, сейчас не вызывало у нее даже любопытства, но расставаться с Гельдом ей было очень жаль. Она ничего не сказала ему о своей важнейшей тайне, но он мог понять ее любовь и потому казался Хлейне самым близким сейчас человеком. Вот он уедет – и ей будет не с кем поделиться, даже если очень захочется…
Дожидаясь, пока корабли вытащат из сарая и перенесут приготовленный груз, Хлейна побрела по берегу, по холодному, морозно скрипящему песку. В воде маленького заливчика плавала серая снеговая каша. Возле берега осталась промоина чистой воды, вроде проруби, с темной, притененной водой. Хлейна остановилась, заглянула в промоину.
Ей навстречу из воды потянулось отражение. Хлейна любила на себя смотреть, но сейчас, в плохом настроении, вяло глянула лишь по привычке… Ой, что это у нее на голове…
И вдруг Хлейна вскрикнула: из воды на нее смотрела Йофрида, такая же, как тогда в роще. Ее фигура находилась там, где полагается быть отражению, их ноги сливались там, где вода сливается с песком, и Хлейна чувствовала себя связанной, сращенной с колдуньей, как с собственным отражением. Внутри похолодело, Хлейна в ужасе рванулась, хотела бежать отсюда, но не смогла двинуться. Вода была спокойна, без волн и ряби, она как будто вообще исчезла; колдунья смотрела на Хлейну через открытую дверь и могла легко схватить ее – только протянуть свою костлявую темную руку…
– Ты хочешь уйти от меня! – говорила Йофрида, пронзительно глядя на Хлейну, и та изнемогала от желания бежать от этого темного взгляда, от этого морщинистого лица, этого говорящего рта, которые так крепко держат ее. – Ты хочешь уйти от своей судьбы. Люди обманут, но мудрость никогда. Любовь и надежда обманут, но судьба останется верна. Ты – моя, ты отдана мне твоим рождением. Кровь твоя ведет тебя ко мне. Твой дед был волком-оборотнем. Твой отец унаследовал многое из его силы, но истинная сила сказывается в третьем поколении, передается от деда к внуку. Ты унаследовала истинную силу твоего деда. Он умел переходить из человеческого мира в звериный, из живого в мертвый. Теперь он убит, и сила его рассеяна в пространстве. Она ищет новое воплощение. Она ищет тебя. Доверься мне, и я помогу тебе собрать эту силу, овладеть ею, подчинить твоим желаниям. Ты научишься принимать облик любого зверя, любой птицы, любого человека. Ты сумеешь найти тропку в любой из девяти миров. Ноги твои способны ходить по ним, так пусть разум ведет их, а они несут его!
У Хлейны отчаянно кружилась голова, она смотрела прямо перед собой, но уже не видела ни промоины с темной водой, ни колдуньи с оленьими рогами на голове. Перед ее взором разворачивались, пролетали и мгновенно сменяли друг друга широкие неясные картины. Бушевало пламя, огромное дерево росло в черной пустоте, и над кроной его, над зеленой листвой, расстилалось сияющее облако из белых капелек росы. Она видела бег ручья по черной, зернистой, едва оттаявшей земле, и прозрачная вода тянула взор все дальше и дальше, вытягивала из нее душу. Чувства восторга и ужаса мешались, кипели, рвали ее на части; Хлейна ощущала, как по лицу катятся горячие слезы, и только это ощущение еще привязывало ее к земной жизни и собственному телу. Это те самые миры, которые ждут ее, потому что ее дед… Оборотень-волк… Кто он? Кто ее отец? Как это все было? Хлейна хотела спросить об этом, но не помнила слов.
– Твой отец – Вебранд Серый Зуб, ты слышала о нем! – произнес голос, идущий отовсюду. – Он прославлен своей силой и доблестью, но слава его смешна рядом с тем, чего можешь добиться ты. Ты – женщина, ты – дорога из небытия к жизни, которую проходит всякая живая тварь. Ты сможешь все… Доверься мне…
– Эй! Хлейна, что с тобой?
Хлейна не сразу услышала голос и не поняла смысла слов, но какая-то сила вдруг толкнула ее и отбросила назад. Она очнулась рывком, как будто провалилась из темноты в свет. Она стояла на берегу, а Гельд обнимал ее за плечи и с тревогой смотрел ей в лицо.
– Что с тобой? – обеспокоенно спрашивал он. – Ты чуть не упала в воду! Ноги не промочила? Что случилось? Ты меня слышишь, девочка моя?
