— Хорош пялиться! Я знаю, что я еще то явление!
Гавагол захлопал широко открытыми глазами. — Не хотел вас оскорбить, я имею в виду…
— Это ты так говоришь! А сам ворвался сюда, прервав моё сентиментальное путешествие среди пыльных бутылочек прошедших веков, требуешь от меня удостоверение личности, и смотришь, как если бы я был редкой тварюшкой из зверинца. Но это неважно. Выпей со мной!
Посетитель поднял квадратную бутыль на свет, сжимая ее с радостным видом. — Идем, — сказал он, разворачиваясь к угловой кабинке, где через окно падал луч бледного солнца.
Движения человека были настолько уверенными, целенаправленными, что Гавагол оказался унесен ими, как в омут темной воды. Он осторожно присел за столик, все еще сжимая станнер. Глубоко посаженные глаза поблёскивали, изучая его, и Гавагол увидел, что они имели совершенно необыкновенный, пурпурный цвет.
— Можешь расцепить мёртвую хватку на своём оружии, — весело сказал гость, помахивая двумя грязными стаканами. Он плеснул в них по половине мутно-зеленого ликера и толкнул одну порцию в сторону Гавагола. — Во-первых, у меня нет причин обижать тебя. Во-вторых, я экранирован. Твоё здоровье, смотритель! — Отсалютовав стаканом, он опрокинул его в себя отточенным практикой движением.
Гавагол выпил более осторожно. — Я хотел бы, — сказал он, — выпить за твоё, если бы я знал, кто ты.
Старик стукнул тяжелым кулаком по столу, заставив бутылку подпрыгнуть. — Что? — заревел он могучим голосом. — Делаешь вид, что не знаешь меня? Меня, Лудильщика Плоти, известного в каждом пангалактическом мире?
У Гавагола отвисла челюсть. Это легенда сердито смотрит на него через стол? Он всегда считал рассказы о Лудильщике Плоти небылицами, фольклором космопроходцев… Возможно, этого необычного типа посетила белочка или он просто сбрендил?
— О, я слышал о тебе, конечно, кто не слышал? Мое имя, кстати, Диам Гавагол. Э-э, прости меня, но как к тебе обращаться? — самым умиротворяющим тоном произнес Гавагол
— «Сэр» будет достаточно. Или ты можешь звать меня Лудильщиком. Но никогда не называй меня «плотью»! — Легенда перегнулась через стол, обдавая могучим дыханием. — Я больше тебя! — Он снова хихикнул поразительно неуместным голоском для своих впечатляющих размеров.
— Ну, твоё здоровье, сэр.
Они снова выпили. Мутноватый ликер оказался крепким, к тому же с добавкой каких-то быстрых галлюциногенов, и Гавагол почувствовал, что мир вокруг начинает вращаться. Глаза Лудильщика исказились в огромные багровые дырки, пробуравленные посреди пересохшей пустыни, ставшей его лицом. Гавагол поспешно отвернулся.
— Но, — сказал он, — ты до сих пор не объяснил, почему оказался здесь, в Нереусе. Управляющая компания весьма придирчива к соблюдению её правил.
— В черную дыру управляющую компанию и её правила! Я здесь, потому что это по пути. Чолдер всегда был важной остановкой на моем маршруте, и я не тот, кто отказывается от выгодной традиции, только потому, что все клиенты ушли. Кроме того, после того, как я хорошенько оторвался день или два в своем обычном месте, то прошвырнулся по Неделимому Океану и поимел небольшой гешефт. Сечешь?
— Водяным понадобились твои услуги? Как же они платят?
— Платят? Они платят той же монетой, что и все мои клиенты. Развлечения! — Лудильщик покатился со смеху, который звучал как рык торжествующего хищника. Затем он уперся тревожащим взглядом в Гавагола. — Ну а что ты, юноша, не желаешь воспользоваться моими услугами? Твои глаза, они не слишком близко посаженные? Я мог бы раздвинуть их. Твои уши немного нуждаются в обрезке, не?
Гаваголу стало не по себе. — Спасибо за предложение, но я доволен своей внешностью.
Лудильщик вежливо улыбнулся. — Как хочешь. Силком никому ничего не навязываю. Да и не такое уж развлечение укорачивать нос. Хотя помню, как-то на Пачисанде… — Но голос Лудильщика стих, и старик вновь наполнил стаканы.
— Еще немного, и я окажусь под столом, — запротестовал Гавагол.
— Либо ты начинаешь верить мне, а? — Лицо Лудильщика стало лукавым.
— О, нет. То есть, я верю тебе…
— Чтоб тебя! — вдруг рявкнул Лудильщик с диким выражением глаз. В уголке его рта заблестела слюна. — Да ты считаешь меня чокнутым старикашкой, богатым настолько, чтобы владеть космолётом, и достаточно хитрым, чтобы сбежать от своих санитаров. Не отрицай этого, или я мутирую тебя в ночного угря и привяжу ко дну Неделимого Океана!
Колени Гавагола под столом слаженно затряслись. Он не мог придумать, чтобы такого сказать, поэтому сидел тихо, пришибленный ликером и страхом. Теперь он поверил старику. Он сидел лицом к лицу с легендой.
Так же быстро, как и началась, ярость Лудильщика сошла на нет, и он улыбнулся. — Не бери в голову, молодой человек. Ты единственный собутыльник, который имеется в городе. Так что я послежу за своими манерами. — Лудильщик компанейски поднял бокал.
Внезапно Гавагол понял, что в первый раз за те годы, которые он провел на Чолдере, он был не один. Испуганный, да, но не одинокий.
Он выпил, затем еще; он начал говорить. Лудильщик слушал: кивая; издавая звуки, обозначающие интерес; разливая, когда стаканы опустошались.
Гавагол рассказывал о своей работе, вначале подчеркивая огромную ответственность, возложенную на него Городом и управляющей компанией. Но став пьянее, свернул ближе к истине: что его должность просто дань традиции, бесполезный придаток к совершенному организму, и что он провел свои годы здесь, наблюдая за способностью Города обойтись без него.
Лудильщик пробормотал что-то сочувственное и налил.
Гавагол выпил еще и начал говорить о своей бессоннице. Так, мало-помалу, он дошёл до темы своего одиночества.
— Здесь нет никого. Никого. В Городе нет механизмов, обладающих свободой воли, так что мне даже с роботом не поговорить.
Расчувствовавшийся Гавагол вытер слезу. — Это глупо, но… Однажды я попытался завести домашнее животное. Все чистящие мехи выглядят здесь одинаково: квадратные мономольные плиты с ножками. Ну и как можно создать любимца, если его невозможно отличить от других? Дурацкая идея, на самом деле, но я думал, что это может помочь.
Он сделал еще один долгий глоток, его голова кружилась. — Я написал имя на его корпусе — Ральф, так я его назвал. Я надеялся, что это поможет. Я разговаривал с ним, и немного специально мусорил, чтобы понаблюдать, как он убирает. Мне казалось, это радует его. Смешно, я знаю.
— Но через пару дней он отправился в другую часть города, или управляющий мех смыл краску. Во всяком случае, я не смог его найти. — Дорожка слезы медленно покатилась по лицу Гавагола.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
