большевиком? Потому что многие коммунистические идеи были заимствованы из православия. Но ведь коммунизм — это совсем не православие, не правда ли? Это нечто иное. Так вот, православная составляющая с каждым годом становилась все меньше и меньше. Храмы закрывались, священников репрессировали, молодежь воспитывалась не просто вне православных традиций, а в ярко выраженной борьбе с религией. Сколько тысяч советских людей входило в Союз воинствующих безбожников! И это ведь люди, которые родились в России: русские, украинцы, молдаване, армяне, грузины. Да, государство поощряло атеизм, имели место преследования священников, церкви под склады переделывали, но мы же говорим не о создании условий, а о православном чувстве. Большевики пытались отодвинуть православие на второй план: они дали народу другую веру, и народ за ними пошел. Это значит, что у народа тоже были вопросы к священникам. Глупо это отрицать.
Потом началась Великая Отечественная война. Немцы назло Советам стали восстанавливать храмы, а священники, которые приехали из эмиграции, пошли в них служить. Делалось это не по доброте душевной — просто Германия использовала против большевиков все, что могла. А для населения Малороссии вполне себе неплохая аргументация, ведь там еще далеко не все забыли пасхальные традиции. Но советское руководство сложно обвинить в глупости. Напротив, там собрались люди очень умные и тонко понимающие ситуацию. Поэтому в 1943 году состоялась встреча Сталина с иерархами церкви и был возрожден Московский патриархат — эпоха лютых, яростных гонений закончилась.
Однако после Великой Октябрьской Социалистической революции и до начала Великой Отечественной войны прошло 24 года. Сколько молодых людей за это время выросло вне православия? Кто-то возразит: мол, в последние годы вышло немало книг и художественных фильмов, где показано, как в окопах молятся. Но это все абсолютный новодел. Наверное, отдельные случаи действительно имели место, но это точно не было массовым явлением и совершенно точно не поощрялось. То есть церковь существовала, но уже не играла той роли, которую должна была, с точки зрения народа-богоносца.
Да, меняется все. Особенно заметными изменения стали в конце 80-х годов ХХ века: можно стало и Библию читать, и в церковь ходить, и на тебя вроде как доносы не писали. Все потому, что советская власть в лице генерального секретаря КПСС Михаила Сергеевича Горбачева высказалась по этому поводу. Людям разрешили чувствовать себя православными, и начался балаган: одновременно носили комсомольский значок и крестик. Конечно, современные левые могут сказать, что ничего такого в этом нет, хотя с точки зрения комсомольской организации вещи эти совершенно несовместимы. Но это еще полдела: крестик могли носить и поверх рубашки, потому что некому было объяснять, что к чему. Это было не приходом в веру, а поп-культурой. Все стали креститься, провозгласили себя православными и принялись читать Библию, но очень быстро выяснилось, что многим это на самом деле неинтересно. Тем не менее мода на православие брала свое, возводилась в абсолют. Это было удивительное время, в котором сочеталось несочетаемое: люди могли засматриваться какими-нибудь сатанинскими фильмами и в то же время искренне считать себя православными — своего рода поп-сатанизм. Какое там причастие, какая исповедь! Никто даже не задумывался об этом.
Каким бы ужасным ни казалось такое положение дел, по сравнению с тем, что происходило в Украине, это можно назвать баловством.
Девяностые годы — это эпоха фундаментального разлома некогда единой большой страны, эпоха поиска себя. И далеко не все пошли искать себя в православии — было много тех, кто стал язычниками и сатанистами. Настоящими, а не такими, которых обычно показывают в глупых ТВ-шоу. В Украине сатанисты и неоязычники тоже имелись, причем это были довольно серьезные объединения (они, кстати, существуют до сих пор). Плюс возникло множество религиозных сект, которые называли себя церквями, — они пошли от осколков Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ).
Я не раз говорил о том, что церковь — это не храм и даже не священник, у которого человек должен исповедоваться. Для подавляющего большинства жителей Украины церковь — это то, что близко к дому. И даже если рядом находится храм не канонической православной церкви, то человек, скорее всего, пойдет туда, не задаваясь вопросами о том, насколько она соответствует православной вере. А это очень важный вопрос. Ведь чем страшны были секты 90-х годов прошлого века? Тем, что там была абсолютная мешанина: какие-то молитвы списаны у католиков, какие-то — у протестантов и т. д. В конце перестройки в Советский Союз с Запада было привезено огромное количество религиозной литературы. Библии раздавали буквально на каждом углу, и никто на соответствие канону их не проверял — не до того было. Тем более что сравнить особо не с чем: у населения интернета тогда еще не было, в библиотеку за книгой Емельяна Ярославского с разбором Ветхого Завета, где помимо комментариев еще и текст канонический, пойдут единицы. Вот сейчас, наверное, мой читатель скажет: «Это что за сумасшедший дом!» Это не сумасшедший дом — это нормально для той ситуации, в которую мы все попали. Радио было оккупировано сомнительными религиозными программами. Почему я говорю «оккупировано»? Потому что первые десять лет в них участвовал кто угодно, только не православные священники. Американские секты скупали рекламное время и транслировали свои программы, которые опять-таки никто не проверял на соответствие нашему православному чувству. К тому же советский человек привык: раз сказали в средствах массовой информации — значит, это правда.
И еще один немаловажный фактор: в центральных СМИ эфирное время стоит дороже, а в Украине — дешевле. Поэтому там деятельность подобных организаций расцвела буйным цветом, что, конечно, тоже не способствовало воспитанию христианской осознанности. Да и люди, которые посещали церковь в конце 80-х — начале 90-х годов, были довольно своеобразными. Многие из них были убежденными атеистами, но партии не стало, классовую борьбу вести негде, не с кем, да и незачем уже, и они нашли достойную альтернативу. Благо это популярно, об этом говорят и ничего вроде как не требуют взамен — просто сходи послушай. И начинается подражание — кто во что горазд.
Однако американские проповедники не единственные, кто воспользовался ситуацией, — сюда хлынула и часть эмиграции. Это вообще отдельная катастрофа, потому что на той же Украине было очень много так называемых домовых церквей. Приехал, к примеру, какой-нибудь Марко Абра́мович, эмигрировавший когда-то из Одессы на Брайтон-Бич, почитал газеты и решил открыть неплохой бизнес. Закупил Библии, придумал историю о том, как к Богу пришел, и все это, естественно, без всякого обучения или какого-либо рукоположения — тогда люди в таких тонкостях не разбирались. Марко устраивает у
