— То есть каждый утверждает, что идея принадлежит ему, а другой ее украл? Я все-таки не вижу, в чем тут трудность. Когда речь идет о научных открытиях, достаточно просто представить подписанные и датированные протоколы исследований, после чего легко устанавливается приоритет. И даже если одни протоколы подделаны, это нетрудно обнаружить, выявив внутренние несоответствия.
— При обычных обстоятельствах, друг Элидж, вы были бы совершенно правы, но ведь тут речь идет о математике, а не об экспериментальных науках. Доктор Гумбольдт утверждает, что держал все необходимые данные в голове и ничего не записывал, пока не начал составлять вышеуказанный доклад. Доктор Себбет, разумеется, утверждает то же самое.
— Ну, в таком случае следует принять решительные меры, чтобы разом с этим покончить. Прозондируйте их психику и установите, кто из них лжет.
Р. Дэниел покачал головой.
— Друг Элидж, вы, по-видимому, не поняли, о ком идет речь. Оба они — члены Межгалактической Академии, а потому все вопросы, касающиеся их профессионального поведения, правомочна решать только комиссия Академии. Если, конечно, они сами не согласятся добровольно подвергнуться проверке.
— Ну так предложите им подвергнуться проверке. Виновный откажется, зная, чем грозит ему психологическое зондирование. Невиновный, несомненно, согласится, и вам даже не придется прибегать к этой мере.
— Вы не правы, друг Элидж. Для таких людей дать согласие на подобную проверку — значит, поступиться своим престижем. Несомненно, они оба откажутся только из гордости. И все прочее тут отступит на второе место.
— Ну так ничего пока не делайте. Отложите решение вопроса до прибытия на Аврору. На этой нейробиофизической конференции, конечно, будет присутствовать такое число академиков, что избрать комиссию…
— Но это нанесет серьезный удар престижу самой науки, друг Элидж. И если скандал разгорится, пострадают оба. Тень падет даже на невиновного, потому что он позволил впутать себя в столь неблаговидную историю. Все будут считать, что ему следовало бы покончить с ней тихо, не доводя дело до суда.
— Ну ладно. Я не академик, но постараюсь представить себе, что подобная точка зрения имеет под собой почву. А что говорят сами эти математики?
— Гумбольдт решительно не хочет скандала. Он говорит, что если Себбет признается в присвоении этой идеи и не воспрепятствует ему передать тезисы или хотя бы сделать доклад на конференции, он не станет выдвигать никаких официальных обвинений. Неэтичный поступок Себбета останется тайной, известной только им троим, включая капитана; никто из людей больше в эту историю не посвящен.
— А юный Себбет не соглашается?
— Наоборот, он во всем согласен с доктором Гумбольдтом — но с перестановкой имен, разумеется, все то же зеркальное отражение.
— И значит, оба они, так сказать, в патовом положении?
— Мне кажется, друг Элидж, что каждый ждет, чтобы другой не выдержал и признал свою вину.
— Ну так пусть себе ждут.
— Капитан считает, что это невозможно. Видите ли, здесь есть два варианта. Либо оба будут упрямиться до посадки на Аврору, после чего неминуемо разразится академический скандал. И капитан, отвечающий за поддержание закона и порядка на своем лайнере, получит выговор за то, что не сумел уладить все без шума. А он об этом и слышать не хочет.
— Ну, а второй вариант?
— Либо тот, либо другой признается в плагиате. Но будет ли признавшийся действительно виновным? Или он пойдет на это из благородного желания предотвратить скандал? А разве можно допустить, чтобы человек, готовый ради чести науки поступиться заслуженной славой, и в самом деле лишился этой славы? Или же в последний момент признается виновный, но так, чтобы создалось впечатление, будто он делает это исключительно из вышеупомянутых побуждений, избежав таким образом позора и бросив тень на второго. Конечно, из людей знать об этом будет, только капитан, но он не желает до конца своих дней мучиться мыслью, что невольно оказался пособником беспринципного плагиатора.
Бейли вздохнул.
— Так сказать, кто кого пересидит. Кто не выдержит первым по мере приближения к Авроре? Это все, Дэниел?
— Не совсем. У нас есть свидетели.
— Черт побери, почему же вы сразу не сказали? Какие свидетели?
— Камердинер доктора Гумбольдта…
— А, робот, наверное,
— Ну конечно. Его зовут Р. Престон. Этот камердинер, Р.: Престон, присутствовал при первом разговоре, и он подтверждает рассказ доктора Гумбольдта во всех
— То есть он говорит, что идея принадлежала доктору Гумбольдту, что доктор Гумбольдт изложил ее доктору Себбету, что доктор Себбет пришел от нее в восторг; и так далее?
— Вот именно.
— Ага. Но это решает вопрос? Или нет? По-видимому, нет.
— Вы совершенно правы. Вопроса это вовсе не решает, потому что имеется второй свидетель. У доктора Себбета тоже есть камердинер, Р. Аид, также робот, и той же модели, что и Р. Престон, изготовленный в том же году на том же заводе. Оба прослужили у своих хозяев одинаковый срок.
— Странное совпадение… Очень странное.
— И тем не менее это факт, который, боюсь, затрудняет возможность сделать какие-либо выводы из
различий между камердинерами.
— Следовательно, Р. Аид утверждает то же самое, что и Р. Престон?
— Абсолютно то же самое, за исключением зеркальной перестановки имен. 1
— Другими словами, Р. Аид утверждает, что юный Себбет, тот, которому еще не исполнилось пятидесяти, сам наткнулся на эту идею и что он изложил ее доктору Гумбольдту, который не скупился на похвалы, и так далее?
— Совершенно верно, друг Элидж.
— Из чего следует, что один из роботов лжет.
— По-видимому, да.
— Ну, мне кажется, будет нетрудно решить, который из них лжет. Вероятно, опытный робопсихолог, сделав даже поверхностное обследование…
— К сожалению, друг Элидж, на борту лайнера нет робопсихолога, достаточно квалифицированного, чтобы вынести суждение по столь деликатному вопросу. Подобные исследования можно будет произвести, только когда мы достигнем Авроры, так как ни доктор Гумбольдт, ни доктор Себбет не согласятся остаться без камердинеров на срок, который потребуется для обследования роботов земными специалистами.
— Ну в таком случае, Дэниел, я не совсем понимаю, что вы хотите от меня.
— Я глубоко убежден, — невозмутимо сказал Р. Дэниел, — что вы уже наметили план действий.
— Ax так? Ну, по-моему, в первую очередь следует поговорить с этими математиками, один из которых — плагиатор.
— Боюсь, друг Элидж, это неосуществимо. Они не могут покинуть лайнер из-за карантина. И по той же причине не можете явиться к ним и вы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
