забавные размышления о пройденных странах и бесконечно ценные и подробные описания отношения командиров к своим солдатам. В частности, он показывает, что командир может покинуть ряды своих войск, если он знает, как завоевать их уважение. Ценность должности зависит от человека, который ее занимает, и если этот человек ничего не стоит, французская недисциплинированность просто взлетает до небес.
По этой причине офицеры рискуют своими жизнями, постоянно находятся среди своих солдат и свободно общаются с ними, не опасаясь потерять их уважение. На горе Сен-Бернар они разрывают свою одежду, помогая перетащить пушки через трудные места. Если солдат совершает отважный поступок, они крепко обнимают его и заставляют выпить из своих чашек. Мужество не зависит от звания. Мы видим, как в критические моменты генералы становятся стрелками и собирают бегущих под непрерывным обстрелом противника. Дорсенн, сбитый с ног взрывом снаряда посреди своих гренадеров, сразу же встает и кричит: «Ваш генерал не пострадал, и если будет нужно, он отдаст жизнь на своем посту!» Хотя, как Дорсенн, он и не мог стоять на ногах, полковник, командовавший знаменитой батареей у Ваграма, был не менее великолепен, хотя и ранен тем ранним утром, получил помощь ближе к вечеру, и остался во главе своих солдат, хотя и не мог сидеть. «И он продолжал командовать сидя», — говорит Куанье, используя лишь шесть слов, благодаря которым мы можем увидеть эту картину.
В Ковно Куанье видит, как Ней хватает ружье и вступает в бой с пятью вражескими солдатами. В Бриенне князь Бертье атакует четырех казаков и берет у них пушку. В Монтро маршал Лефевр галопом проезжает через сломанный мост и саблей рубит арьергард один, только с группой своих штабных офицеров. Нетрудно поверить, что видя такой пример, солдаты не остались позади. Таким образом, во время битвы у Минчо, одного единственного всадника, оставшегося на своем посту в качестве стрелка, было достаточно, чтобы поднялась вся его дивизия. Гренадеры у Эсслинге и Ваграма борются за честь умереть, как добровольные канониры. Оказавшись в безнадежном положении. У Аустерлица[1] мамелюк, который уже захватил два флага в кавалерийском бою, отправился в бой в третий раз и больше его не видели. Мы также не должны забыть о квартирмейстере, который, сломав ногу на поле боя у Эйлау, и опираясь на два ружья вместо костылей, самостоятельно добрался до медицинской палатки со словами, что теперь трех пар сапог ему хватит надолго. Мы понимаем, что это просто шутка, но в такой момент, когда самые жизнерадостные не могут более улыбаться, такая несерьезность есть проявление истинного героизма.
«А правда ли все это?» — спрашивают те, кто не чувствует в себе ни желания, ни силы сделать так много. Я тоже не видел больше, чем они, но я прекрасно знаю, что Куанье — рассказчик высшего класса, и что у него есть дар рассказчика, о котором он даже не подозревал. Я всегда замечал, что любой, кто обладает этим талантом, обязательно обладает двумя другими: высокой эмоциональностью и способностью выражать свои чувства с абсолютной искренностью. Я уже неоднократно говорил, что абсолютная честность увенчивает званием писателя многих пишущих, кто не поднялся бы выше посредственности, если бы ему предложили солгать, то есть написать художественное произведение.
Я думаю, что Куанье ничего не выдумал. Он просто не был способен на это. Но действительно ли этот Куанье действительно существовал? Я знаю, что этот вопрос также задавался. Конечно, можно сомневаться во всем и полагать, что я потрудился изготовить оригинальную рукопись. Мне об этом тоже говорили. Те, кто считает вымысел сильнее истины, не понимая, что самое богатое воображение никогда не будет соответствовать непредвиденной реальности, будут и впредь пытаться увидеть то, чего нет.
Пусть эти скептики отправятся в Осер. Позвольте им пойти в муниципальную библиотеку и расспросить моего любезного коллегу Молара, благодаря которому мне удалось получить оригинал рукописи. Пусть они встретятся с ее последним владельцем мсье Лореном, позвольте им потребовать объяснений у мсье Анри Монсо, который предоставил мне два портрета капитана Куанье, а также прислал мне выписку из его завещания, датированного 2-м ноября 1858 года и составленным в офисе мэтра Лимозэна. В Париже я отсылаю их в офисы Военного Министра и канцлера Ордена Почетного легиона, откуда я получил копии послужного списка Куанье и его назначений. В мае прошлого года я снова увидел кафе «Милон» и ту бакалейную лавку на углу Рю-де-Бель-Фи, куда капитан, ушедший на половинную пенсию, пришел, чтобы размолоть свой фунт кофе, чтобы сделать свое предложение с максимальной деликатностью. Моим гидом был мсье Монсо, который лично знал Куанье, поскольку он действительно знает всех и все в старом Осере. Он мог бы многое рассказать о нем тем, кто сомневается в его существовании.
Поэтому доказательств много. Но им здесь нет места, поскольку иллюстрированная книга не допускает увеличения объема или добавления того материала, который обычно используется при публикации исторического документа. Текст нашего первого издания не был изменен, но он был незначительно сокращен, чтобы сделать издание пригодным для широкого круга читателей. В качестве компенсации за это, иллюстрации, выполненные известным художником, очень украсили новую книгу. Так же, как и мы, очарованные приключениями храброго Жана-Роха Куанье, мсье Ле Блант отождествлял себя со своим героем. У его картин есть очарование правдивости, и я горячо благодарю его за них от имени всех читателей.
Лоредан Ларше.
Париж, 30-е августа 1887 г.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
МОЕ ДЕТСТВО. — Я РАБОТАЮ ПАСТУХОМ, ВОЗЧИКОМ И КОНЮХОМ. — Я СНОВА ПОКИДАЮ РОДНУЮ ДЕРЕВНЮ. — Я ПОСТУПАЮ НА СЛУЖБУ К МСЬЕ ПОТЬЕ.
Я родился в Дрюйе-ле-Белл-Фонтэн, что в департаменте Йонна, 16-го августа 1776 года. У моего отца было три жены. Первая оставила ему двух дочерей, вторая — четырех детей — девочку и трех мальчиков. Самому младшему было шесть лет, моей сестре семь, мне — восемь, а моему старшему брату девять, когда мы имели несчастье потерять нашу милую мать. Мой отец женился в третий раз — на своей служанке, которая родила ему семерых детей. Ей было восемнадцать лет, и все называли ее красавицей. Мачеха полностью управляла всем. Нас — бедных маленьких сирот, постоянно били. Она била нас, чтобы придать румянца нашим лицам. И каждый день, когда мой отец, приходя с охоты, спрашивал: «Дорогая, а где дети?», моя мачеха отвечала: «Они спят».
Так было каждый день. Мы никогда не видели нашего отца. Она использовала все средства, чтобы
