Руководствуясь ленинскими принципами пролетарского интернационализма, всемерной поддержки национально-освободительной борьбы колониальных и зависимых народов, а также народов, подвергшихся империалистической агрессии, Советский Союз в эти годы неуклонной последовательно защищал Китай на международной арене, а также оказывал ему моральную, экономическую и военную помощь, В свою очередь, национально-освободительная борьба китайского народа в определенной степени сковывала агрессора, затрудняя подготовку войны против первого в мире социалистического государства. В этой взаимопомощи нашла яркое проявление историческая закономерность взаимодействия на мировой арене сил социализма и национально-освободительного движения в борьбе против общего врага — империализма.
Чан Кайши, возглавлявший гоминьдановское правительство, вплоть до 1937 г. выступал как ярый противник СССР. Чан Кайши лелеял надежду, что Япония нападет не на Китай, а на Советский Союз. Боясь расширения влияния страны социализма на патриотические силы китайского народа, он проводил политику умиротворения агрессора и не стремился к действительному улучшению отношений с СССР. Лишь после того, как 7 июля 1937 г. Япония развернула широкие военные действия против Китая, а «демократические» государства Запада остались глухи к его мольбам о поддержке, Чан Кайши был вынужден изменить свою позицию.
21 августа 1937 г. между СССР и Китаем был подписан договор о ненападении. В тот период это был, по существу, единственный международно-правовой документ, укреплявший позиции Китая в начавшейся войне. Расчеты японских милитаристов на международную изоляцию Китая терпели провал. Высоко оценивая значение помощи борющемуся Китаю со стороны СССР, китайские историки писали, что «договор о ненападении между Китаем и СССР явился моральной поддержкой китайскому народу и в то же время ударом по агрессорам. В тяжкую годину испытаний китайский народ обрел великую дружбу со стороны советского народа и правительства Советского Союза, эта великая дружба оказала неоценимую помощь китайскому народу в его освобождении»[2].
Сразу же вслед за подписанием договора о ненападении Советский Союз оказал Китаю и материальную помощь. Кроме того, сложная международная обстановка и надвигавшаяся вторая мировая война требовали укрепления обороноспособности Страны Советов. Японские правящие круги рассчитывали, что Советский Союз не в состоянии будет помочь борющемуся Китаю. Японская печать писала об этом с подчеркнутым удовлетворением и откровенным цинизмом[3]. Однако прогнозы японских милитаристов не оправдались. Хотя соглашение о первом советском кредите Китаю на сумму 50 млн. долл. было оформлено лишь в марте 1938 г., доставка оружия из СССР в Китай началась уже с октября 1937 г. То был беспрецедентный случай в международной практике[4], который тем более примечателен, что именно в то время представители китайского правительства вели безрезультатные переговоры с западными державами в надежде получить хоть какую-нибудь помощь.
В июле 1938 и в июне 1939 г. в Москве были подписаны соглашения о новых кредитах — соответственно в размерах 50 млн. и 150 млн. долл. В счет советских кредитов, предоставленных в самый трудный, критический для нашей страны период, Китай получал вооружение, боеприпасы, нефтепродукты, медикаменты. Всего с октября 1937 по сентябрь 1939 г. Советский Союз поставил Китаю 985 самолетов, 82 танка, более 1300 артиллерийских орудий, свыше 14 тыс. пулеметов, а также боеприпасы, оборудование и снаряжение. В 1938–1940 гг. автотракт от Алма-Аты через Синьцзян до Ланьчжоу протяженностью 3 тыс. км в связи с установлением в начале войны полной блокады китайского побережья фактически превратился в «дорогу жизни» для Китая.
«О размахе помощи вооружением, — писал участник национально-освободительной борьбы китайского народа, ныне генерал-лейтенант инженерных войск в отставке А. Я. Калягин, — можно судить по объему производившихся перевозок. Грузовые порты Дальневосточного и Черноморского пароходств выделили на эти цели десятки грузовых океанских судов; на территории СССР использовалось свыше 5,5 тыс. железнодорожных вагонов; синьцзянский тракт обслуживало около 5,2 тыс. грузовых автомашин ЗИС-5. Для доставки срочных грузов была организована авиация, обслуживающаяся транспортными самолетами ТБ-3».
Помощь Советского Союза китайскому народу была важнейшим фактором его отпора японским милитаристам.
В начале войны в решающих оборонительных сражениях китайская армия потеряла почти все самолеты, танки, артиллерию и военно-морской флот. Благодаря самоотверженным усилиям СССР Китай не только выстоял под сильным ударом агрессора, но и сумел к середине 1939 г. восстановить и развернуть крупные вооруженные силы: 245 пехотных, 16 кавалерийских, одну механизированную дивизию (всего 3 млн. человек)[5].
Посланцы советского народа помогали разрабатывать планы операций для организации отпора японскому наступлению, обучали и готовили китайские войска к активным боевым действиям против захватчиков. К сожалению, как правило, их рекомендации и пожелания саботировались Чан Кайши, военным министром Хэ Инцинем и антисоветски настроенными военачальниками. Многие советские добровольцы сражались бок о бок с китайскими воинами непосредственно на фронте. В первый период войны летчики-добровольцы из СССР приняли на себя главный удар японских воздушных армад. Более 200 советских летчиков отдали жизнь за свободу и национальную независимость китайского народа. С их участием связывали в Китае длительную оборону Уханя (июль-октябрь 1938 г.), державшегося более четырех месяцев (в то время как Шанхай оборонялся три месяца, Нанкин — пять дней, Гуанчжоу — один день). Среди советских советников были такие видные военачальники, как П. Ф. Батицкий, А. Я. Калягин и многие другие. Плодотворную и многообразную работу в Китае (до В. И. Чуйкова) вели главные военные советники М. И. Дратвин, А. И. Черепанов, К. М. Качанов[6].
Помощь Советского Союза Китаю помимо военного имела еще и другой аспект. Она оказала существенное влияние на внутриполитическую обстановку в стране, сыграв чрезвычайно важную роль в провозглашении (сентябрь 1937 г.) и сохранении, особенно в течение первых четырех лет войны, единого национального фронта, основанного на сотрудничестве гоминьдана и КПК[7]. Благодаря единому фронту, который увеличил силы сопротивления китайского народа, японский империализм не смог осуществить свой план войны в Китае. Единый фронт дал возможность патриотическим силам оказывать значительное давление на правящие круги гоминьдана. Особенно важную роль единый фронт сыграл в укреплении революционных сил Китая, прежде всего КПК и контролируемых ею армий. Однако гоминьдан всячески противился принятию согласованной официальной программы единого фронта, созданию его организационных форм; в то же время обе партии формально сохраняли единый фронт и представители КПК официально находились при ставке Чан Кайши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
