— Ты постоянно пил.
Дрю остановился в шаге от Гарри и круто развернулся, сердито встав напротив партнера. Взгляд товарища был бесхитростным, открытым и ужасно честным. Все, что он сказал, — правда. Гнев Дрю растаял перед лицом верной искренней дружбы.
— Так ведь и было? — смутился он.
— Но не сейчас. Все в прошлом, Дрю. Вернулись твои знаменитые крученые подачи. Проклятье! Каждый раз, когда мяч летел на меня, перед глазами мелькала вся моя жизнь.
Дрю рассмеялся, а Гарри продолжил:
— Хорошо продуманные маневры и стратегия, использующая в своих интересах мой слабый удар слева.
Усмешка искривила энергичный рот Дрю.
— Не думал, что ты заметишь.
— Черта с два.
Они миролюбиво рассмеялись, преодолевая последние ступеньки к террасе. Дрю сразу увидел, что она все еще там, пачка бумаг рассыпана по столешнице, справа стоит стакан с минеральной водой. Женщина что-то яростно строчила в желтом блокноте. Он собирался пройти мимо ее стола, но так как тот находился на пути к шкафчикам, то он только привлечет к себе внимание, если постарается обойти ее.
Они подошли почти вплотную, когда женщина взглянула на них, как бы непроизвольно, будто они нарушили ход мыслей, и ей невольно пришлось обратить внимание на источник помехи. Но смотрела именно на Дрю, прямо ему в глаза, и воздействие ее пристального взгляда заставило его полностью сосредоточиться на незнакомке, болтовня Гарри перестала достигать ушей.
Она быстро опустила веки и вернулась к блокноту, но не раньше чем Дрю разглядел невероятную зелень ее глаз, обрамленных темными пушистыми ресницами.
И тут же решил заключить пари сам с собой. Если она все еще будет здесь, когда он выйдет из раздевалки, то заговорит с нею. Если нет — что ж, ничего страшного. Он и правда не интересовался женщинами, любыми женщинами. Просто что-то заинтриговало его. Если быть до конца честным, то следует признать, что главная причина, почему она задела его любопытство, — ее полнейшее равнодушие.
Да, он положится на случай. Если она все еще останется здесь, когда он вернется, он всего лишь скажет: «Привет». Никакого вреда в этом нет.
Кстати, напомнил он себе. Не задерживайся в душе.
* * *
Сердце Арден грохотало, как литавры.
Прошло уже пять минут после того, как он оказался на расстоянии вытянутой руки, и она впервые увидела его во плоти так близко, и тем не менее сердце не успокаивалось. Она вытерла ладони влажной салфеткой и сжала кулаки. Лед загремел в стакане, когда она отпила глоток минеральной воды с лаймом.
Он посмотрел прямо на нее. Их глаза встретились. Коротко, мимолетно. И все же ее как будто ударила молния — впервые увидеть Дрю Макаслина, зная обстоятельство, связующее их. Абсолютно незнакомые друг другу люди и все же с общей тайной, которую будут разделять всю жизнь.
Арден обратила взгляд на корты, где он только что играл с таким блеском. За несколько месяцев до этого она немногое знала о теннисе, особенно о профессиональном. Но теперь стала почти экспертом. И, конечно, обладала обширными познаниями о карьере Дрю Макаслина.
Группа из четырех дам появилась на площадке, они выглядели нелепыми в дизайнерской теннисной форме и экстравагантных золотых и бриллиантовых украшениях. Арден снисходительно улыбнулась, вспомнив уговоры Рональда присоединиться к теннисной лиге в их клубе в Лос-Анджелесе.
— Это не для меня, Рон. Я не спортсменка, не участник игр, а обычный зритель.
— Предпочитаешь сидеть дома целыми днями и кропать стишки, которые прячешь подальше и никому не показываешь. Ради Бога, Арден, ты не обязана быть лучшей. Меня не волнует, умеешь ты играть в теннис или нет. Просто это полезно для моего имиджа, не говоря уже о ценных контактах, которые сможешь приобрести, будучи активным членом клуба. Подружись с женами других врачей.
Рональд смирился с бриджем. Она никогда не была мастером, но играла достаточно хорошо, чтобы ее приглашали на все турниры, спонсируемые местным клубом, и это удовлетворило требования мужа общаться и сближаться с теми, кого он считал подходящими друзьями для жены именитого доктора.
Потом родился Джоуи и предоставил ей вполне приемлемый предлог для уменьшения социальной активности. Джоуи обеспечил ее оправданиями по множеству поводов. Иногда она жалела, что не в состоянии ничего забыть. Смог бы ее сын, ее восхитительный, самый сладкий на свете, безгрешный младенец понять то единственное, полностью изменившее жизнь решение? Простил бы он то, что она никогда не простит себе?
Она вымаливала его прощение в тот день, когда крошечный гробик опустили в короткую могилу. Вымаливала прощение и у Бога за горечь, которую ощущала, видя, как умный красивый малыш чахнет на больничной койке, пока другие здоровые дети бегают, играют и озорничают…
Вынырнув из задумчивости, Арден отпила еще глоток воды и мысленно подняла тост за правильное поведение с Дрю Макаслином. Общеизвестно, что укрывшись на этом острове, он не давал интервью и избегал публичности любого рода.
Арден потратила немало времени, изобретая способ приблизиться к нему. В длительном полете с материка и даже после прибытия на Мауи отвергала один план за другим. Единственное, что пока удалось, — снять номер в курортном клубном отеле, где Макаслин появлялся каждый день. Здесь ему гарантировалась недоступность для посторонних. Сегодня — впервые с момента наблюдений — Дрю не прошел в раздевалку через металлическую дверь, выходящую прямо на корты.
У нее есть только один шанс — сыграть все очень тонко, заставить обратить на себя внимание и посмотреть, что из этого получится. Она притворилась, что не замечает его. Нетрудно понять, что толпы фанаток у кортов раздражают этого мужчину.
И сегодня он заметил ее. Арден инстинктивно почувствовала это. Она имитировала полную незаинтересованность, но отслеживала каждый его шаг. Он несколько раз бросал на нее взгляд, особенно после удачных ударов, но ему ни разу не удалось застать ее, глазеющей на него. Такая популярная личность, как Дрю Макаслин, не привык к пренебрежению.
В его случае подобное тщеславие вполне оправданно. Белокурые волосы были слишком длинными, но вполне подходили к эффектной внешности. Подтянутое тело ничем не выдавало разрушительного действия недавнего увлечения алкоголем. Покрытые тропическим загаром руки и ноги, двигающиеся с точностью и мощью хорошо смазанной машины, служили воплощением мужского изящества; контрастирующая с бронзовой кожей поросль темно-золотистых волосков на теле притягивала взгляд. В груди он был шире большинства игроков в теннис, но этот недостаток с готовностью простил бы каждый, наблюдающий за игрой мускулов под облегающей белой футболкой.
