На левом фланге вдруг закричал Ахметдинов. Он кричал что-то по-татарски - пронзительное и визгливое.
Николай Семенович пригнулся к шее коня и понесся на левый фланг.
Татарин крутился в седле, размахивая винтовкой, говорил что-то от волнения сбивчиво и непонятно. Он показывал прямо перед собой. Сначала Николай Семенович ничего не мог разглядеть в белой путанице метели. Потом он увидел большое белое пятно, быстро двигавшееся по льду.
Что это такое, разглядеть было невозможно.
- Марш-марш! - крикнул Николай Семенович и с места пустил коня в карьер.
Снег бил в лицо, ветер засвистел в ушах.
Взмахивая сильными ногами, вороной летел неистовым галопом.
Рядом с Николаем Семеновичем, стоя на стременах и крутя винтовку над головой, скакал Ахметдинов.
Маленькое ловкое тело его согнулось на шее лошади.
Он визжал лошади в ухо татарские слова.
Обгоняя командира, Ахметдинов обернулся.
Николаю Семеновичу раскосо улыбнулось лицо дикого кочевника.
Ахметдинов, откидывая голову назад, крикнул: "Не уйдут, командир! Догоним!" - и стал бешено нахлестывать свою лошадь.
"Кентавр", - вспомнилось Николаю Семеновичу.
Ахметдинов показался странно похожим на изящную черную фигурку.
Белое пятно было гораздо ближе, но все еще нельзя было понять, что это такое.
Вдруг Николаю Семеновичу показалось, что белое пятно остановилось. В следующую секунду что-то сверкнуло сквозь снежную завесу, и Николай Семенович услышал треск пулеметной очереди.
Ахметдинов коротко вскрикнул и повалился боком на снег. Его лошадь проскакала вперед, потом споткнулась и рухнула. Конь Николая Семеновича перескочил через нее. Никифоров догнал командира. Он кусал губы. Срывая винтовку, крикнул:
- Сволочи! Ахметдинова убили!
Белое пятно снова помчалось по снегу.
Никифоров поднял винтовку и выстрелил. Что-то зашевелилось в задней части белого пятна, и затрещал пулемет. Пули тоненько пропели.
- Не стрелять! - крикнул Николай Семенович и со всей силы хлестнул своего коня нагайкой.
Никифоров опустил винтовку.
Лавой летел разъезд.
Белое пятно медленно приближалось.
Оттуда все время стреляли из пулемета.
4
Метель вдруг утихла, и Николай Семенович увидел то, за чем гнались.
Тройка рослых рысаков была впряжена в легкие санки. И лошади и сани были покрыты белыми покрывалами.
Глаза лошадей смотрели в круглые прорези, как в попонах средневековых рыцарей.
В санях скорчились два человека, тоже закутанные в белые халаты. Один правил лошадьми. Второй возился с пулеметом, тупая мордочка которого высовывалась сзади. Пулемет молчал. Очевидно, кончилась лента.
Никифоров скакал рядом с командиром.
Николай Семенович оглянулся на него. С искаженным яростью лицом, Никифоров подымал ручную гранату.
- Не сметь! - крикнул Николай Семенович. - Во что бы то ни стало взять живыми. Танки брали голыми руками, а ты пулемета испугался!
Пулемет затарахтел. Николай Семенович почувствовал, что падает вместе с конем. В следующую секунду острой болью ожгло ногу. Он успел крикнуть: Никифоров, не останавливаться. Взять живыми! - и повалился на снег.
Мимо вихрем пролетел разъезд. Бойцы оглядывались на командира. Николай Семенович, лежа, махнул плеткой вперед. Никто не остановился. Разъезд умчался. Стало очень тихо.
Конь придавил Николаю Семеновичу ногу. Нога болела. В сапоге стало мокро. Кровь.
- Вот тебе и кентавр! - громко сказал Николай Семенович. Он попробовал выбраться, но, падая, конь проломил наст, и снег проваливался под руками, когда Николай Семенович уперся посильнее.
Некоторое время Николай Семенович лежал неподвижно. Ему было жарко. Он укусил снег, начал сосать твердый комок. От холода стало больно зубам. Николай Семенович выплюнул ледяной шарик и лег лицом на снег.
Вдруг конь захрипел и приподнялся.
Нога освободилась. Николай Семенович откатился в сторону и вскочил.
- Ты жив, дружище? - сказал он. Конь повернул к нему черную голову. Обе передние ноги его были перебиты пулями. Снег таял, залитый кровью.
Николай Семенович пошел к коню. На правую ногу было больно ступать. Кровь хлюпала в сапоге.
Издалека, приближаясь, донесся треск пулемета.
Николай Семенович увидел черную цепочку, скачущих всадников и белую тройку впереди.
Черные фигурки обогнули тройку кривым полукругом.
- Молодцы! - сказал Николай Семенович.
Тройка повернула.
Теперь белое пятно неслось прямо на него.
Черные всадники смыкались плотнее, окружая тройку.
Вдруг один из них упал, высоко вскинув руки. Его лошадь поскакала в сторону.
- Сволочи, - пробормотал Николай Семенович и сразу вспомнил: "Ахметдинова убили".
Ни один выстрел не отвечал суетливой трескотне пулемета.
Николай Семенович заковылял к коню. Конь опустил голову на снег.
Николай Семенович лег рядом с ним, отстегнул маузер и приладил приклад. Дуло маузера положил на спину коню.
Тройка быстро приближалась.
Николай Семенович приложил маузер к щеке, целясь в тройку. Ладонь привычно нащупала серебряную дощечку на прикладе. Маузер был боевой наградой.
Николай Семенович ждал. Он думал о том, что Ахметдинов, вероятно, убит, что, может быть, не одного Ахметдинова уложили нарушители. Можно было бы обойтись без жертв. Например, забросать тройку гранатами. Гранаты были. Имел ли он, командир Воронов, право приказывать не стрелять, не кидать гранаты и подставлять людей под пули?
Но нужно взять нарушителей живыми. Таков приказ начальника отряда. И война есть война.
Тройка была совсем близко.
Черные фигурки всадников двумя плотными стайками сжимали тройку с боков.
Николай Семенович прицелился в грудь кореннику.
- Молодцы, кентавры, - шепнул он и затаил дыхание, тихонько дожимая спуск.
Коренник упал, убитый наповал, и запутался в ногах пристяжных.
Николай Семенович видел, как Никифоров махнул шашкой, перерубая постромки. Обезумевшие пристяжные понеслись, волоча по снегу тело коренника.
Люди в санях вскочили. Один побежал в сторону. Его поймали. Второй, пулеметчик, выхватил револьвер и сунул себе в висок. Никифоров перегнулся с седла, и снова сверкнул клинок. Револьвер упал в снег. Пулеметчик вскрикнул, сжимая левой рукой перерубленную кисть.
Несколько бойцов спешились и с винтовками наперевес окружили пленных.
Никифоров подъехал к командиру.
- Как Ахметдинов? Кто еще ранен? - спросил Николай Семенович.
- Ахметдинов жив, товарищ командир. Ранен в плечо. Под Семеновым коня убили... Кириллов ранен в ногу... Остальные целы... - возбужденно говорил Никифоров, слезая с взмыленной лошади.
Он подошел к коню Николая Семеновича и стал на колени перед ним.
- Плохо с Тимофеем Ивановичем, товарищ командир. - Он снял винтовку.
- Плохо, Никифоров.
Николай Семенович видел, как слеза потекла по щеке Никифорова.
Никифоров приставил дуло винтовки к уху неподвижно лежавшего коня.
Николай Семенович отвернулся.
5
Утром Николай Семенович проснулся как обычно. Он хотел вскочить на пол, но сразу заныла забинтованная нога. Рана оказалась пустяковой, но нога побаливала.
Николай Семенович осторожно сел на кровати, на одной ноге добрался до окна, распахнул форточку.
Бойцы чистили лошадей.
Никифоров вывел небольшую, изящную белую кобылу.
Николай Семенович вернулся к кровати, лег и поудобнее вытянул ногу под одеялом.
За окном запел Никифоров:
...По Дону гуляет,
По Дону гуляет,
Эх, по Дону гуляет
Казак молодой...
1935
