Читаем без скачивания Предпоследняя истина - Филип Дик

Снаружи туман одержал полную победу; Джозеф мельком глянул в окно и увидел, что весь мир затоплен туманом.

Ну и ладно, подумал он, по крайней мере, нам остались сверкающие взвешенные частицы для закатов, встающих над вечностью.

– Ваш аэромобиль подан, - объявил железка. - Он у главного входа, я отсюда слышу, что ваш шофер держит дверь открытой. И, поскольку имеют место вечерние испарения, один из слуг господина Адамса будет согревать вас теплым воздухом, пока вы не окажетесь в безопасности внутри комфортабельного аэромобиля.

– Ого, - сказал Джозеф Адамс, покачав головой.

– Это ты научил его, мой дорогой. Ведь это у тебя он позаимствовал привычку употреблять такие словечки.

– Потому что, - с горечью ответил ей Джозеф, - мне нравятся высокий стиль, помпезность и ритуал.

Повернувшись к ней и словно ища ее сочувствия, он продолжал:

– Броз написал мне в памятной записке (ее передали в Агентство из его собственного бюро в Женеве), что главная семантическая единица этой речи "белка". А что нового можно сказать о белках, если все уже и так сказано?

Они запасаются на зиму припасами, они трудолюбивы. Об этом и так все знают! Но что еще ты знаешь о них хорошего, что позволило бы перейти к нравоучению?

Он подумал, что все белки погибли. Эти зверьки больше не существуют.

А мы продолжает восхвалять их достоинства, уничтожив их как вид.

На клавиатуре редактора он набрал две новые смысловые единицы.

"Белка" и "геноцид".

На этот раз машина сообщила следующее: "Забавная история произошла со мной вчера, когда я направлялся в банк. Случилось так, что я проходил через Центральный Парк, и знаете…"

Джозеф в изумлении взглянул на авторедактор.

– Вы проходили через Центральный Парк? Да ведь его не существует уже сорок лет!

– Джо, успокойся, это всего лишь машина. - Коллин уже надела длинный, до пола, широкий плащ и возвратилась, чтобы поцеловать его на прощание.

– Но она просто свихнулась. Я ввел в нее "геноцид", а она говорит "забавный". Разве ты…

– Она предается воспоминаниям, - ответила Коллин; пытаясь объяснить ему поведение авторедактора, она на мгновение опустилась перед ним на колени, прикоснулась к его лицу кончиками пальцев и пристально посмотрела ему в глаза.

– Я люблю тебя, - сказала она. - Ты же погубишь себя этой работой! Из моей конторы в Агентстве я направлю официальный запрос Брозу с просьбой предоставить тебе двухнедельный отпуск. Кстати, у меня есть для тебя подарок. Один из моих железок откопал его неподалеку от виллы. На той самой земле, что досталась мне после того, как мои железки обменяли часть моих владений на участок, принадлежавший раньше северному соседу.

– Книга. - Он почувствовал, как в груди у него потеплело.

– Еще какая! Настоящая, из довоенных, а не какая-то ксерокопия. И знаешь, как называется?

– "Алиса в стране чудес". - Он много слышал об этой книге и давно уже мечтал ее заполучить.

– Нет, еще лучше. Это одна из невероятно забавных книг, написанных в 1960-е годы, да и сохранилась отлично, даже обложка цела. Это самоучитель типа "Как я успокоил свои нервы при помощи лукового сока" или что-то в этом роде. Или "Как я заработал миллион долларов, потому что работал на ФБР и вел двойную с половиной жизнь". Или…

Адамс прервал ее:

– Коллин, однажды я выглянул из окна и увидел белку.

Она пристально посмотрела на него:

– Не может быть!

– Все дело в хвосте. Хвост-то уж никак нельзя перепутать. Круглый, пушистый и серый как щетка для мытья бутылок. А прыгала она вот так. - Он провел в воздухе волнистую линию, чтобы объяснить ей, а заодно лишний раз попытаться удержать в памяти увиденное. - Я тогда завопил и послал наружу четырех железок. - Он пожал плечами. - Впрочем, они возвратились ни с чем и сказали мне: "Мы ничем не видели, о повелитель" или какую-то чушь в этом роде.

Адамс помолчал. Разумеется, это была гипнотическая галлюцинация - он слишком много пил и слишком мало спал. Ему это было прекрасно известно.

Железки тоже знали об этом. А теперь уже и Коллин поняла.

– Ну ладно, просто допустим, что это было…

– Напиши своими словами, что ты тогда почувствовал. Напиши от руки на бумаге. Постарайся обойтись без диктофона. Опиши, какие чувства вызывала у тебя эта шустрая, живая белка. Твои чувства, а не редактора. И…

– И тогда Броз первый раскритикует меня в пух и прах! А так я бы постарался записать эту речь на лингве, а затем загрузить ее в "чучело", чтобы она попала в программу. Но в любом случае Женеву мне не обойти, потому что я ведь не собираюсь сказать: "Ну давайте же, парни, вперед!". Я скажу… - Он помолчал немного, чувствуя, что нервы его уже не так напряжены. - Я постараюсь. Обещаю. - Он встал с кресла. - Я даже напишу все от руки. Я разыщу эти… ну, как ты их называешь?

– Шариковые ручки. Ты так запоминай: на небе тучка, монеток кучка выходит ручка.

Он кивнул:

– Может, ты и права. Я воспользуюсь своей рукописью для загрузки "чучела" - это все равно нагонит на меня хандру, но, по крайней мере, меня не будет выворачивать наизнанку от отвращения.

Он обвел глазами библиотеку в поисках… как она говорила?

Редактор, все еще работая в режиме повтора, продолжал попискивать:

"…и это крошечное создание, наделенное доброй толикой здравого смысла. Я даже и не подозревал, что это существо столь разумно, и, думаю, нам есть чему у него поучиться". Он все еще продолжал монотонно бубнить, внутри редактора тысячи микроскопических деталей решали поставленную задачу при помощи информации, записанной на дюжине дискет. Так могло продолжаться бесконечно, но Джозеф Адамс был слишком занят, чтобы все это выслушивать.

Он уже нашел ручку, и теперь ему не хватало лишь листка чистой бумаги.

Черт побери, она у него наверняка есть! Он жестом подозвал к себе железку, ожидавшего Коллин, чтобы проводить ее до аэромобиля.

– Передай всем, - приказал он, - что нужно найти такую бумагу, чтобы на ней можно было писать. Обыщите все комнаты и даже спальни, в том числе и те, которыми давно уже не пользовались. Я хорошо помню, что видел где-то пачку или пакет бумаги. Ее тоже нашли при раскопках.

Железка тут же по радио оповестил своих собратьев, и Адамс почувствовал, что во всех пятидесяти с лишним комнатах железки сдвинулись с мест, на которых замерли после выполнения очередного задания. И он, господин, седьмым чувством ощутил, что здание ожило и туман одиночества несколько рассеялся. Хоть это и были всего лишь те, кого чехи по-дурацки окрестили "роботами", что в переводе с их языка, означает "рабочие".

Однако снаружи туман подступал и царапал оконные стекла. И Адамс знал, что стоит Коллин уйти, как туман начнет еще настойчивее скрестись и стучаться в окна.