Читаем без скачивания Суета вокруг дозоров - Инна Кублицкая

— Не беспокойтесь, Жиан Жианович, — поспешно сказал Витька. — Мой тяжкий труд не пропадет бесцельно. Я договорился с одним типом из НИИКАВО, он даст нам унцию катализатора Фламеля.

Жиан Жиакомо заметно удивился.

— Полагаю, не безвозмездно?

— Не беспокойтесь, Жиан Жианович. Лично нам это не будет стоить ни копейки.

— Надеюсь, ничего противозаконного? — решил все же уточнить Жиакомо.

— Ну, усушка-утруска, стружки-опилки, — пожал плечами Витька. — Нам катализатор нужен или нет?

— Да, но все-таки, Виктор Павлович, ваши методы иногда выходят за рамки…

— Это рамки выходят за методы, — буркнул Витька.

— Подумаешь, какой-то килограмм дерева из обрезков, — вмешался Киврин. — В России что, уже деревьев мало?

— Тео, не передергивай. Вот Роман Петрович подтвердит — Магнус Федорович все еще вспоминает на совещаниях о Белом Тезисе.

— Он о нем и не забывает, — подал реплику из угла Роман.

— Жиан Жианович, — прочувствованно сказал Витька. — Поверьте, если щиты пойдут в мелкую серию, я не только себе транслятор супернавороченный заведу, я еще и Редькину где-нибудь Белый Тезис выменяю, чтобы он заткнулся наконец и подавился. И фиг с ним, что придется торчать месяцами на Китеже и как царю Петру с Лениным бревна эти тяжеленные ворочать. Мне работать не с чем, а тут такая халява!

— Не пойдут щиты в серию, — сказал из угла Роман. — В Африке государств куда больше, чем алмазных деревьев. Это нам нечаянно так повезло.

— Ох, хватит об этом, — взмолился Киврин. — Пойдем, Иоганыч, нам еще собираться. Роман Петрович, вы изделие, верно, сами испытывать будете?

— С Кристобалем Хозевичем, — ответил Роман.

— Да, Кристо любит такие задачки. Как бы он вам сгоряча щит в щепочки не разнес. Вы на каком стенде испытывать будете?

— Помилуйте, Федор Симеонович, какой стенд? — произнес Роман голосом провинциального трагика. — Будем испытывать в условиях, близких к рабочим. Вот на гвоздик повесим и испытаем.

Мы все с сомнением посмотрели на гвоздик, торчащий из стены. Это был здоровенный костыль вроде тех, какими забивают шпалы.

— Ну, может и выдержит, — решил Киврин.

— А стена? — озабоченно спросил Жиакомо. Стена как раз непосредственно примыкала к его рабочему кабинету.

— Ну что вы, Жиан Жианович, стена выдержит, — с фальшивой уверенностью сказал Витька.

— Александр Иванович, — обратился Жиакомо ко мне. — Не откажите в любезности, проследите, пожалуйста, чтобы тут… — он деликатно повел изящными пальцами, — э-э… не слишком увлекались испытаниями.

— Как же я прослежу? — поразился я грандиозности поставленной задачи. — Они — магистры, а я так просто, погулять вышел.

— Александр Иванович, безусловно, скромность — украшение для практикующего мага, — возразил Жиакомо, — однако не надо впадать в самоуничижение. Вы, конечно, не имеете такой подготовки, как Роман Петрович или наш глубокоуважаемый Кристобаль Хозиевич, но вот в кибернетической магии вы разбираетесь глубже иного корифея. Я недавно имел возможность прочитать вашу статью о расчете секториальных сакральных моментов. Очень, очень элегантное решение. Все-таки нетрадиционное образование в наш век придает направлению мыслей приятную нетривиальность.

— Жиан Жианович, — взмолился я. — Это, конечно, очень лестно, однако же мешать Роману или, тем более, Кристобалю Хозевичу, по меньше мере опасно для такого неопытного человека, как я. Не подумайте, что я испугался… но жить все же мне еще хочется.

Киврин, который в течение этого разговора разглядывал сквозь полиэтилен щит, сказал, не отрываясь от своего созерцания:

— Вы, Саша, парочку огнетушителей приготовьте. Как испытатели в раж войдут, включите их и бегом из комнаты.

— Ну, Федор Симеонович… — укоризненно пробормотал Роман. — Мы звери разве?

— Я тебе шоковую гранату дам, — пообещал Витька. — Только сбежать не забудь и дверь прикрыть. И беги подальше.

— Да-да, — подтвердил Киврин. — Кинул гранатку и бегом от них. — Он посмотрел на гвоздик, посмотрел на дверь. — Хотя… Кристо в бешенстве и через дверь достанет.

Я передернул плечами. Представил себе, как Хунта может достать меня через дверь. А у меня ведь семья… Жиакомо достал из кармана блокнот, начертал на листке фразу вроде бы на латыни красивым, но совершенно неразборчивым почерком, поставил свою подпись, снабженную многочисленными завитушками.

— Вот, возьмите, Александр Иванович, — протянул он мне листок. — Огнетушителей не надо, и гранаты тоже не надо, просто в критический момент порвите эту бумагу на четыре части. И не забудьте перед этим покинуть помещение. Во избежание, — усмехнулся он. — Пойдем, Тео, мы уж порядком припозднились.

Они попрощались и ушли. Я внимательно рассмотрел каракули, аккуратно сложил листок и поместил во внутренний карман куртки. Роман вышел из своего угла, попинал безответный щит и вдруг сказал:

— А не заглянешь ли ты в новости, Виктор?

— Чего ради?

— Я вот подумал: а нет ли и в самом деле где поблизости какой-нибудь войны или революции.

Витька поморщился, но компьютер включил.

— Ну? — спросил он. — Кавказ подойдет?

— Там что-то новенького?

— Что там может быть нового? Или в криминальную сводку слазить?

— А интересно, — сказал Ойра-Ойра медленно, — чего это Жиана вдруг на рыбалку потянуло? Вы вообще можете представить себе Жиана на рыбалке?

Витька приоткрыл рот и так застыл. У меня, надо полагать, вид в эту минуту был не лучше. Книжки, до того всей стопкой слонявшиеся по углам, рухнули на пол.

— Елы-палы, — наконец выговорил он. — А ведь верно. Жиан неприятности спинным мозгом чувствует. Это чем же у нас в Соловце завоняло, что его на природу потянуло?

Жиан Жиакомо отнюдь не был трусом, но бегство от толпы возбужденных санкюлотов когда-то произвело на него сильное впечатление. И повлияло на характер. С тех пор он очень не любил, когда общество начинало делиться на партии и фракции, а из политических систем предпочитал абсолютную монархию или тоталитарные режимы. Пребывание в тихом сонном Соловце, вдали от бурлящих мегаполисов, устраивало его как нельзя лучше, но и здесь он в периоды политической активности предпочитал куда-нибудь исчезнуть. Общественность до сих пор не знает, где он был в августе 1991 года. Возможно, тоже на рыбалке.

— Вы как хотите, ребята, а я, пожалуй, пойду телевизор посмотрю, — сказал Ойра-Ойра. — Вдруг там опять народ к штурму Зимнего готовятся.

— А щит? — спросил я.

— А щит согласно ТУ должен сутки постоять в упаковке, — напомнил Ойра-Ойра. — Вот завтра и возьмемся.

Глава 2

Практиканты появлялись в НИИЧАВО с завидной регулярностью и разделялись на две категории. Первая, довольно многочисленная, на две недели прибывала из Китежградского маготехнического университета после второго семестра, слонялась по коридорам с совершенно круглыми глазами и этими же круглыми глазами несмело заглядывала в лаборатории. Знаний по специальности у них было примерно ноль, помощи от них в работе никакой, на хозработы послать нельзя — все вздыхали с облегчением, когда через две недели эта бестолковая орда покидала наконец читальный зал отдела научно-магической информации, где держала штаб-квартиру. Вторая категория появлялась в институте в сентябре и держалась до июня. Это были студенты четвертого и пятого курсов, выдержавшие уже довольно жесткий отсев, возмужавшие, кое в чем уже разбирающиеся, поэтому вполне пригодные для использования на не очень сложных работах. Пятикурсники в основном сидели в библиотеке, готовясь к защите диплома, а четверокурсники после обеда приходили в отделы и лаборатории, к которым были приписаны, а до обеда слушали лекции.

А поскольку лекции им читали не только корифеи, но и Витька, и Роман, и даже я, молодые люди мнили себя уже почти настоящими магистрами. Впрочем, по сравнению со мной они и в самом деле кое-что знали. Некоторые даже знали несколько больше меня — но, естественно, не во всех областях знания — иначе я не мог бы читать им маганализ. К счастью, они не подозревали, насколько я бездарен в традиционных разделах магии, и все еще взирали на меня с почтением. Я знал, правда, что перед началом семестра они громко возмущались, что маганализ читать им будет не Кристобаль Хунта, а какой-то А. Привалов. Потом, однако, им в головы пришло немаловажное соображение, что принимать экзамен будет тоже какой-то там А. Привалов, а вовсе не Хунта, известный даже за пределами НИИЧАВО своей беспощадностью.

Сегодня студенты были нездорово взбудоражены. Я излагал пример расчета на устойчивость за пределами пропорциональности, маркер за моей спиной выписывал на доске формулы, а в конференц-зале прямо на глазах нагнеталось напряженное внимание. Студенты рассматривали меня, как будто никогда до этого не видели. Не отводя от меня глаз, они перешептывались. Я услышал об грузовике, сделавшем сальто, но при чем тут грузовик, не понял, потому что расчет касался чего попроще — тонких металлических стержней. При желании, конечно, и грузовик можно вообразить в виде тонкого металлического стержня, но лично у меня никогда не хватало воображения, когда дело переходило к практике.