работе в чека, надо подлечиться, отдохнуть. Я буду Дворкину помогать, он парень энергичный, потянет».
— Будете следовать в середине обоза, — строго сказал Гай Дворкину. — Через час выезжайте на окраину Сенгилея и двигайтесь вслед за отрядом Прохорова.
— Будет исполнено! — выпалил Дворкин, оглядываясь на Николаева.
Отряд Прохорова размещался на пароходе «Чехов». Поднимаясь по сходням на палубу, Гай внутренне подобрался: говорить с Прохоровым каждый раз было трудно. И так повелось с самого начала — с тех пор, как еще в Симбирске Гай с «комиссией уговаривающих» выехал навстречу отряду Прохорова. Отряд, с грехом пополам воевавший на бугульминском направлении, самовольно оставил позиции и двигался к Симбирску, сметая все заслоны. Состоял он из моряков Балтийского флота, почти всегда пьяных и бесконечно митингующих. В Симбирске опасались, что анархиствующий отряд устроит погром в городе, тем более что в распоряжении Прохорова была трехорудийная батарея. Комиссия встретила отряд на последней перед Симбирском станции и после трехчасового митинга уговорила его пойти на Сенгилеевский фронт. Моряков предупредили, что если они еще раз нарушат приказ, то с ними поступят по законам военного времени, те пообещали соблюдать дисциплину. Но каждый раз, отдавая приказ, приходилось долго спорить с Прохоровым, который находил бесчисленные отговорки. Однажды разъяренный Гай потребовал на митинге смещения Прохорова, но почти весь отряд дружно проголосовал за него, и Гаю пришлось смириться.
И теперь, подходя к коренастому, стоявшему на широко расставленных ногах Прохорову, Гай уговаривал себя не кипятиться, быть твердо-спокойным.
— Когда закончите погрузку? — спросил он, глядя в весело-наглые желтоватые глаза Прохорова.
— Как снесем все шмотки, так, считай, и кончим, — ответил тот с вызовом.
— Через час выступайте, пойдете впереди нашего госпиталя. Ваша задача — прикрыть в случае нападения белых госпитальный обоз. Батарею я забираю в голову колонны.
— Как же мы без пушек будем, начальник? — Прохоров, ухмыляясь, подошел вплотную. — Из винтовок пулять — много не навоюешь. А если у белых кавалерия? Ударили бы картечью — и привет коннице.
— У вас четыре пулемета. А батарея впереди нужней.
— Придем на место — верни нам пушечки, они наши были и будут. А то мы без них воевать не станем.
— Вы за пушки как за бабий подол держитесь! А как же другие без них воюют? Тоже мне — моряки...
— Ты нам в глаза этим не тычь, пехота. Мы и на воде и на суше способные, а вот на вас еще надо поглядеть.
— Я все сказал. Через час приказываю выступать. Гай решительно повернулся и пошел к сходням.
— А пушечки не забудь вернуть, командир! — крикнул вдогонку Прохоров. Гай не обернулся.
У «Владимира Мономаха» начальник отдела снабжения Белугин доложил, что продукты почти все погрузили. Осталось мешков десять сахара и ящиков двадцать консервов, но с этим они управятся быстро.
Мимо проходили строем бойцы Казанского коммунистического отряда во главе с рослым и широкоплечим Петуховым. Гай окликнул его.
— Слушаю, товарищ командир.
— Ты пойдешь в голове за отрядом Устинова. Если что — с ходу ввязывайся в бой и посылай связного ко мне. — Гай помолчал немного: — Хочу отдать под твое начало отряд матросов. Прохоров будет подчиняться тебе. А ты с него спрашивай как следует. Если что — докладывай мне.
Было видно, что Петухову предложение Гая не по душе, он нахмурился и стал глядеть в ноги Гаю.
— Ничего, должен с ним справиться, — упредил слова Петухова Гай. — Ты командир хороший, учись командовать и такими. Надо, чтобы Прохоров все время был под присмотром.
Подошел щуплый, остроносый председатель Сенгилеевского уездного Совета.
— Гай Дмитриевич! Я хотел с тобой посоветоваться. Как ты считаешь — бумаги Совета сжечь или взять с собой?
— Бери с собой! Что, не веришь? Это тебе Гай говорит — через месяц будешь снова здесь, а то и раньше.
— Дай бы бог... А семью я отправляю в деревню к теще — боюсь, прицепятся беляки.
— Правильно делаешь. Скажи всем своим, чтоб семьи отправили по деревням, так верней будет.
— Когда выступаем?
— Часа через два тронемся, ты со своими где-нибудь в середине колонны будь, это самое безопасное место. Ты Прохорова знаешь?
— Еще бы не знать! Его моряки тут покуролесили, не приведи бог.
— Ну вот пригляди за ним. Если что не так — пришли мне гонца, я приеду.
— Удержу на него нету, Гай Дмитриевич, — с сомнением сказал председатель.
— Ничего, найдем управу и на него.
Гай вернулся на «Нижегородец». Поднявшись на мостик, он долго разглядывал в бинокль левый берег — там было все тихо и безлюдно. Перевел бинокль вправо, туда, где река уходила за поросший лесом мыс. Там приткнулся к берегу небольшой пароход «Дело Советов» — нос его был задран, а корма уходила под воду.
Вчера в полдень из-за мыса выплыли три белогвардейских парохода — «Вульф», «Фельдмаршал Милютин» и «Козлов», вооруженные пушками. Подойдя ближе, они открыли огонь по судам у причалов. Там сразу поднялась паника. Гай приказал единственному вооруженному орудием судну — «Дело Советов» — идти навстречу вражеским судам, а госпитальному пароходу «Фортуна» уходить вверх по Волге. На «Фортуне» обрубили концы и полным ходом пошли вверх по течению. И хотя на мачте был далеко видный флаг Красного Креста, белые открыли огонь по «Фортуне». На пароходе заметались люди. Гай в бинокль увидел, как капитан кинулся вниз с мостика, побежал к борту, где команда уже спускала на воду шлюпку. Вдруг на палубе появился доктор Николаев с револьвером в руке, размахивая им, он кричал что-то, матросы стали поднимать шлюпку назад, а Николаев, схватив капитана за рукав, потащил его обратно на мостик. «Фортуна» пошла зигзагами, то справа, то слева от нее вздымались водяные столбы разрывов, но в пароход было лишь одно попадание, не причинившее ему особого вреда. Неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы не смелый выход «Дела Советов», открывшего стрельбу из своего единственного орудия. Метким выстрелом на одном из белогвардейских пароходов была снесена рубка, пароход потерял управление, два следующих за ним сбавили ход. Но силы были слишком неравны — на «Деле Советов» разорвалось несколько снарядов, загорелась кормовая надстройка, и пароход выбросился на берег. С берега по белогвардейцам ударили пулеметы, палубы вмиг опустели, и пароходы повернули обратно, скрылись за мысом.
Теперь на берегу были поставлены орудия, и Гай не опасался прихода вражеских судов, но вот если белые подвезут орудия на левый берег... Это будет расстрел пароходов и отрядов, именно поэтому нужно поторопиться с выгрузкой и уходом
