Читаем без скачивания Осторожно, сказка! - Зинаида Чигарева

Ленка улыбается, представляя знакомую картину.

— Дзвинк! — это пришли за мамой.

У Лены сжимается сердце. Она крепко зажмуривается. Пусть мама, когда подойдет прощаться, думает, что она спит, — так ей легче. А то как бы ненароком не расплакаться.

Ну вот и все!

Осторожно скрипнула дверь. Что-то невнятно проговорила мама. Слабо звякнул Дверной Звонок — пожелал счастливого пути и передал привет хозяину.

Ушла мама. Ушла, так и не рассказав обещанной сказки. Но в этом уже не было необходимости, потому что сказка началась сама собой.

Что такое сказка, ты знаешь? Ну разумеется, ты читал много самых разных сказок. А известно ли тебе, что сказка может встретиться с тобой на лестничной площадке или в скверике возле школы? Может быть, сейчас, в эту самую минуту, она глядит на тебя зеленым глазом твоего котенка? Разные сказки живут рядом с нами. И среди них, пожалуй, могут оказаться и опасные, не так ли? Давай спросим у Старых Часов.

— Так-так, так-так, так-так, — отвечают Старые Часы и укоризненно покачивают маятником.

Часы очень сердиты на маму. Добрые домоседы, они не любят никаких неожиданностей и беспокоятся за Ванечку и Лену.

В квартире тихо и лунно. Спят игрушки. Спит на стене радио. Дремлет Дверной Звонок. Уснула наконец озабоченная Лена. Не спят только Старые Часы и Серафим. Часы размеренно и неутомимо ведут счет минутам. А Серафим, обойдя дозором оставленную на его попечение квартиру, укладывается возле шкафа и делает вид, что собирается уснуть. Плотно закрыты глаза, безмятежна поза. Кончик хвоста, однако, нервно вздрагивает, едва заметно пошевеливаются чуткие уши, а сильное гибкое тело готово взвиться тугой пружиной по первому же сигналу тревоги.

Но кругом все спокойно. Таинственные обитатели Ванечкиного шкафа тоже не подают признаков жизни.

Небо светлеет. Над Дальним Лесом брезжит слабое сияние. Это просыпается Солнце. Оно еще не поднялось, а только чуть приоткрыло заспанные глаза.

Еле уловимое движение возле входной двери заставляет Серафима насторожиться. Он прокрадывается к двери и замирает, устремив сквозь нее свой проницательный немигающий взгляд.

По ту сторону двери стоит полная тетушка средних лет в желтой вязаной кофте, синей юбке и поношенных резиновых сапогах. В руках она держит большую хозяйственную сумку. Совсем обыкновенная тетушка. Но ведет она себя странно: то погладит дверной косяк, то притронется к ручке, то осторожненько коснется Звонка. И все примеряется, приноравливается…

Снизу слышатся быстрые шаги. Тетушка отпрянула от двери и прислонилась к перилам. В руке у нее оказался замызганный листок бумаги, который она принялась изучать с преувеличенным вниманием: вроде бы там написан адрес и она кого-то разыскивает по тому адресу.

На площадке появилась худенькая девушка в форменном жакете с серебряными крылышками в петлицах и синем беретике на светлых пушистых волосах. Ты бы принял ее за бортпроводницу, если бы не большая, битком набитая письмами и телеграммами почтальонская сумка. Девушка, несмотря на хрупкое сложение, легко и сноровисто управляется со своим тяжелым грузом. Лицо у нее живое, золотистые веснушки на носу и синие, как июньское небо, глаза.

— Тетушка Дурные Вести? — сердито хмурится девушка.

— Ах, Наденька-Радость! — приветливо улыбается тетушка. — А я-то думаю, кто это там топочет спозаранку. Нагрузилась-то как! Ого! Не надорвись гляди!

— Не беспокойся, — девушка поправила на плече ремень. — У меня груз приятный, радостный. Будь хоть вдвое-втрое больше новостей — все равно управлюсь. Видала б ты, как радуются люди моему приходу! Хотя кто я? Всего-навсего Весть. Обыкновенная Добрая Весть. Вот если бы я была феей!..

— Чего захотела!

— Выучусь я на фею — вот увидишь. Буду очень стараться и выучусь. Плохо тогда тебе придется, Тетушка Дурные Вести.

— И за что ты меня, дорогуша, терпеть не можешь? Что я тебе такого сделала? — сокрушается тетушка. — Нечего нам с тобой делить. У тебя своя дорога, у меня — своя. Слава богу, я тоже не сижу сложа руки. Хватает работенки. Вон их сколько у меня, всяких бед человеческих, — Тетушка Дурные Вести раскрыла свою сумку. — Сынок о матери думать забыл. Извелась на нет, бедная. А вот письмо про мальчонку — от рук отбился, школу бросил. Вот телеграмма — девочка под трамвай попала…

— Замолчи! Тебе, я смотрю, одно удовольствие…

— Не скрою — дело свое люблю и способность к нему имею. Нюх у меня будь здоров: за сто верст людскую беду чует, — тетушка втянула носом воздух и блаженно зажмурилась. — Вот и здесь тоже бедой запахло. Бросила маменька детишек на произвол судьбы, а того не взяла в толк, неразумная, что рядом дороги с машинами, речка с омутом. Не за горами и Дальний Лес с Черным Болотом. Я уж и телеграммку загодя приготовила: «Вылетайте Ванечкой несчастье»…

— Несчастье? — побледнела Добрая Весть. — Не допущу!

— Как бы не так, дорогуша! Не в твоей это власти.

— Если б я была феей, я бы… я бы тебя…

Синие молнии в глазах у девушки: так бы и испепелила Тетушку Дурные Вести. А той хоть бы что. С той как с гуся вода. Еще смеется в глаза:

— Ах, до чего страшно! Аж ноги подкашиваются. Вот как ты напугала меня, дорогуша!..

Забрала тетушка свою объемистую сумку, полную бед, болезней, печалей, и пошла вниз по лестнице, бормоча что-то себе под нос.

За окном все чище и ярче разгорается небо. Отдохнувшее за ночь Солнце умылось студеной росой, поднялось над просторным миром и сказало:

— С добрым утром!

Добрая Весть засмеялась. Тотчас миллионы солнечных зайчиков осыпали ее с ног до головы. Добрая Весть сложила ладони рупором и поднесла к губам…

— С добрым утром! — раздалось по тихим квартирам.

— С добрым утром! — прозвенело в лестничном пролете.

— С добрым утром! — отозвались улицы.

— С добрым утром! — разнеслось над безбрежным миром.

— С добрым… добрым… добрым утром!

Глава третья, в которой выясняется, как все-таки трудно быть командиром

— Кто сказал: «С добрым утром!» — спросила Лена, открывая глаза. — Ты, Ванечка?

Ванечка лежит на животе. Одеяло сбилось, обнажив тощие, пестрые от синяков ноги.

— Братик ты мой непутевый! — Ленка заботливо укрыла его одеялом.

— Как дам! — сквозь сон ворчит Ванечка.

Серафим сидит возле шкафа и, не мигая, смотрит на Лену.

— Ну что уставился своими лупиками? — спрашивает Лена. — Много ты о себе воображаешь, вот что я тебе скажу.

Серафим широко раскрыл розовую пасть и зевнул, обнажив острые белые зубы.

— А ну тебя! Вечно ты прикидываешься.

Лена взяла с тумбочки книгу и опять забралась в постель. Пока мама готовит завтрак, можно еще немножко побыть с друзьями-мушкетерами. И тут ей вспомнилось: мамы-то нет, улетела мама, вместо нее командиром в доме она, Ленка. До свиданья, мушкетеры! Справляйтесь как-нибудь сами с коварным кардиналом. У нее теперь хватит своих забот.

Лена вскочила с постели, отдернула штору.

На пол легли золотистые квадраты — настоящие «классы». Лена немножко попрыгала вместо зарядки.

Первым делом надо всех накормить.

Серафиму Лена дала кусочек колбасы.

Кот обнюхал его, погонял лапкой по полу и стал закапывать, скребя когтями линолеум. Подобную пищу он презирал.

— Ах ты, привереда!

— Мьявву, — обиделся кот. Он взял в зубы колбасу и ушел из кухни.

Поставленное мамой с вечера тесто поднялось пышной подушкой. Зашипело на сковороде масло. Запрыгали в тарелку поджаристые оладьи. Вскипело молоко.

Лена стряпала и тихонько напевала — без слов, просто так, потому что все идет как надо и она пока что неплохо чувствует себя в роли хозяйки.

На балконе раскричались воробьи. Значит, Петька привел к завтраку своих сородичей. Когда-то Лена выручила Петьку из когтей Серафима, и с тех пор они подружились.

Ванечка тоже пытался завоевать Петькино расположение, но безуспешно, и поэтому завидовал сестре лютой завистью.

Больше всех достается от серых озорников Серафиму. Воробьишки пользуются любым случаем, чтобы поиздеваться над бедным хищником.

Вот и сейчас развлекаются, дразня Серафима.

Кот по своему обыкновению примостился на узеньких перилах балкона и греется на солнце. Воробьи растопырили крылышки и висят перед ним, как живые шарики на ниточках. Серафим пытается не замечать нахалов. Но те, расхрабрившись, лезут к самому его носу. Особенно старается Петька. Ленкиного приятеля, несмотря на немощь телесную, всегда отличал высокий боевой дух. Петька разошелся до того, что почти уселся на кошачью голову. Такого уж Серафим стерпеть не мог. Он вскочил на ноги, широко раскрыл пасть и выбросил вперед когтистую лапу. Но Петька благополучно взмыл вверх, а кот, потеряв равновесие, едва не сверзился вниз с высоты пятого этажа.