Она пропустила мою колкость мимо ушей.
– Я всегда, всегда мечтала работать на телевидении. Телевидение – это наркотик, на который подсаживаешься раз и навсегда, – глаза Спиридоновой горели особым фанатичным огнем, – сама понимаешь, попасть туда не так-то и просто. Сначала я устроилась внештатным корреспондентом в одну небольшую передачу. Пахала почти круглосуточно, причем за копейки. Зато потом меня переманили в «Новости», уже редактором. А сейчас… – она даже захлебнулась от возбуждения, и я невольно позавидовала этому щенячьему энтузиазму, – сейчас я устроилась в новую программу, корреспондентом. Называется «Джентльмен-шоу». Это программа о джентльменском образе жизни, и я беру интервью у разных известных людей…
– Известных мужчин? – уточнила я.
– Ну да. Ох, это так интересно, это то, о чем я мечтала.
– О мужчинах? – понимающе улыбнулась я. – Да, я с тобой полностью согласна. И работа престижная, и заодно мужика себе хорошего найдешь.
– Я вообще-то говорила об интервью, – смутилась Спиридонова, – интервью – мой любимый жанр журналистики. А что касается мужиков… Ну, я стараюсь не смешивать работу и личную жизнь.
– Ну и дурочка! – вырвалось у меня. – Вот одна моя подружка работает спортивным обозревателем не потому, что ее интересует спорт, а потому, что она любит общаться с симпатичными спортсменами.
– Ну а ты? – поинтересовалась Лека. – Ты-то как устроилась? Ты мечтала, кажется, работать в индустрии моды?
– Так и получилось, – расправила я плечи. Не рассказывать же ей всех подробностей моей так называемой модной работы. – Я редактор отдела моды в газете. Хорошая работа, хотя и очень утомительная. Показы, тусовки, бессонные ночи.
Так, когда я в последний раз была на тусовке, о которой не стыдно рассказать бывшей однокурснице? Кажется, в позапрошлом году, это была презентация нового парфюма…
– А хочешь, перебирайся к нам, – ни с того ни с сего вдруг предложила она.
Я насторожилась.
– Что ты имеешь в виду?
– У нас катастрофически не хватает корреспондентов, – пожала плечами Лека, – очень нужны люди, свежая кровь. Зарплата неплохая, и даже бывают премии. Коллектив дружный. Так что ты подумай.
– И я тоже буду интервьюировать известных мужчин? – заинтересовалась я.
– Ну да.
– Что ж… Вообще-то я не собиралась покидать свое место… Но я подумаю.
Мы поговорили еще минут десять. Обсудили нашу бывшую однокурсницу, которая снялась для журнала «Плейбой» (единогласно пришли к выводу, что все равно ее внешность далека от идеала), и нашего бывшего однокурсника, который стал знаменитым военным корреспондентом. Обе, философски вздохнув, отметили, что загар и куртка расцветки камуфляж ему очень даже к лицу. Кто бы мог подумать, что из задохлика-очкарика может получиться такой бесстрашный супермен! Обсудили Лекин отдых в Тунисе и мою новую сумочку «Луи Виттон» (я четыре месяца откладывала деньги, чтобы ее купить). На прощание обменялись визитными карточками, и я горячо пообещала обдумать заманчивое предложение и перезвонить.
* * *
Я блондинка.
Черт возьми, я и правда блондинка!
Доказательство тому – в прямоугольном зеркальце моей пудреницы и в восхищенных взглядах встречных прохожих. Такими глазами мужчины смотрят только на блондинок. Кому, как не мне, это знать.
Я решила изменить внешность не случайно. Не знаю, все ли со мною согласятся, но лично для меня покраска волос – это терапевтический акт. Я крашу волосы, когда хочу измениться. Я хочу измениться, когда перестаю себе нравиться. Я перестаю себе нравиться, когда меня бросает мужчина.
С Эдуардом Маркиным я встречалась почти два года. И все это время мы провели бок о бок, точно попугаи-неразлучники. Все вокруг не уставали повторять, что мы идеальная пара. Да, наверное, со стороны так и казалось. Мне двадцать восемь лет, ему – тридцать пять. Я – редактор и неплохо зарабатываю, он – спортивный тренер и зарабатывает еще больше. Я довольно высокая, он – на голову выше меня. Иногда я бываю просто невыносимой, а он… ладно уж, об этом пока промолчим.
У этого союза были и другие безусловные плюсы. Эдик меня любил – искренне и глубоко (правда, до сих пор не понимаю, за что именно). Мы ведь даже собирались пожениться. Во всяком случае, он мне сделал предложение и даже подарил кольцо. И в моем шкафу поселилось свадебное платье – шикарное пышное платье, с корсетом и длинным шлейфом.
Мы должны были пожениться зимой, перед самым Новым годом. Уже и день свадьбы назначили, и ресторан подходящий выбрали. Моя мама приобрела забавную шляпу с ромашками – где-то она вычитала, что на голове матери невесты непременно должна быть шляпа. Но с самого начала, вернее, с того самого момента, когда на моем пальце появилось традиционное невестино кольцо, меня не покидала мысль, что я поступаю неправильно.
Примерно в то самое время, когда мне было подарено красноречивое колечко, я начала вести дневник, чего не делала с восьмого класса средней школы. И это было не очередное инфантильное развлечение, а острая потребность в самоанализе. Иногда я на память записывала наши с Эдиком разговоры – как в театральной пьесе, по ролям. А потом перечитывала – но только для того, чтобы лишний раз убедиться: мне с ним скучно!
«Я не уверена, что люблю его», – нахмурившись, жаловалась я подружкам. А те в один голос говорили, что все это глупости, что все невесты испытывают похожие чувства накануне свадьбы, это нормально. И вообще – разве кому-нибудь известно наверняка, что такое любовь?
Во всяком случае, уж точно не мне.
Я не уверена, что любовь – это когда ты двумя пальчиками брезгливо поднимаешь с пола ванной небрежно расбросанные носки своего возлюбленного и думаешь о том, что хорошо бы он уехал в двух-, а то и трехдневную командировку. Я также не уверена, что любовь – это когда ты слабым голосом сетуешь на мигрень, почувствовав, как рука возлюбленного медленно заползает под твою футболку. И уж точно я сомневаюсь, что настоящая любовь – это когда возлюбленный объявляет тебе, что ему предложили хорошую работу в Америке, а ты, вместо того чтобы огорчиться предстоящей разлуке, восторженно восклицаешь, как ты за него рада.
Эдик – инструктор по бодибилдингу. Работает он давно и увлеченно. Не так давно на презентации какого-то нового белкового напитка для культуристов он познакомился с известным американским кинопродюсером, которому внешность моего (то есть уже не моего, хотя тогда он еще был моим) Эдуарда показалась настолько привлекательной, что он предложил ему сняться в обучающем фильме для спортсменов. Ни на минуту не задумываясь, Эдик подписал многостраничный контракт.
