Читаем без скачивания Предатели - Дональд Гамильтон

Из отдела текущей информации я прошел через холл в отдел металлических игрушек и попросил новый револьвер взамен прежнего, который вышел из строя в Европе. В принципе мне не нужен был револьвер в отпуске – по крайней мере, я надеялся, что он мне не понадобится. Но, согласно инструкциям, мы всегда должны быть при оружии, и у меня имелось смутное подозрение, что сейчас не время нарушать устав. – Мое появление вызвало недовольство заведующего.

– Ты в последнее время заимел привычку буквально на каждой операции оставаться без пушки, – сказал он. – А вот когда ты работал у нас прежде, ты пользовался одним и тем же пистолетом двадцать второго калибра многие годы…

– Хороший был пистолет, – согласился я. – Спокойный и аккуратный. Мне он нравился. Он берег меня, а я берег его. Но разве можно хорошо относиться к этим

шумным, неуклюжим бездушным пушкам тридцать восьмого калибра, которые вы теперь навязываете нам.

– Наши эксперты пришли к выводу, – сухо заметил он, – что для нашего рода деятельности лучше подходят стволы калибра ноль тридцать восемь и больше.

– Интересно, кто выполняет задания, мы или ваши эксперты по баллистике? – поинтересовался я. – Открой для меня тир и дай мне пару наушников. Я хочу проверить этот револьвер и вдобавок не оглохнуть.

Он открыл ящик, вынул из него черную коробку и протянул мне, предварительно открыв:

– Угощайся. Да, кстати! Когда закончишь, загляни к шефу, наверх. Он хочет еще раз потолковать с тобой до твоего ухода.

Меня это совершенно не удивило. Мак успел за это время решить, как лучше использовать меня во время отпуска. Теперь он был готов сообщить мне эти приятные новости. Что ж, я уже успел понять, что мое посещение этого райского уголка в Тихом океане будет не столь безоблачным, как я ранее полагал.

Глава 2

Но когда я оказался в здании аэропорта в Гонолулу, на острове Оаху, я постарался об этом забыть. Конечно, разные подозрения шевелились в уголке моего мозга, но сейчас я думал о девушке, которая очень порадовалась бы каникулам на Гавайях. Ее кодовое имя было Клэр, а настоящего я не знал и, похоже, никогда не узнаю. Ее похоронили на французском кладбище под именем Уиннифред Хелм, возлюбленной жены Мэттью Хелма. Официально она числилась жертвой дорожно-транспортного происшествия. С небольшой помощью местных властей можно утопить массу ненужных подробностей в статистике автокатастроф.

Впрочем, теперь уже все это относилось к периоду античной истории, или, по крайней мере, станет античной историей, как только я заставлю себя позабыть это. Я допил свой сок, удивительно не похожий на то пойло, что наливают нам из жестянок на материке, и поблагодарил женщину за доставленное удовольствие. Она была вполне миловидной, но посчитать баллы сексапильности по моей шкале я никак не мог, потому как от подбородка до пят она была облачена в длинное свободное, яркое цветастое одеяние, сильно напоминавшее мешок для картошки. При всем своем безусловном удобстве и неоспоримой скромности этот наряд, однако, представлялся мне не самым лучшим для появления на людях.

Она не подала мне никаких тайных знаков, не назвала никаких паролей и упорхнула со своим подносом с чашечками сока к другим пассажирам нашего самолета. Никто не подумал подать мне условный знак или всадить пулю, когда я получал багаж. Никто не посылал мне воздушных поцелуев, и никто не метал в меня ножи. И я дождался такси, уселся в него и назвал один из отелей на Вайкики, который мне рекомендовали в качестве тихого местечка, где усталый специалист в области насилия может немного отдохнуть душой и дать зарубцеваться сердечным ранам.

Когда мы проехали несколько кварталов, я, однако, подумал, что, пожалуй, мой приезд не остался совсем незамеченным. За нами следовала небольшая машина, марку которой я опознал далеко не сразу. Я вздохнул с облегчением. Если бы никто не предпринял никаких ходов, мне пришлось бы думать и гадать, что же будет впереди, но Мак, к счастью, позаботился, чтобы мои таланты не пропадали втуне.

– Я, признаться, не собирался впутывать вас в это, – сказал он, когда я зашел к нему во второй раз. – Во-первых, вы заработали право на отдых, во-вторых, это работа, к которой вы не очень подготовлены. Вы сами признали, что это не ваша зона. Вы плохо знаете регион, а Монах отлично запомнил вашу внешность. Тем не менее может случиться так, что неблагоприятные обстоятельства станут работать на нас. Так или иначе, если Монах и увидит вас в аэропорту в Гонолулу, а это вполне вероятно, то он ни за что не поверит, что вы прибыли исключительно отдохнуть и развеяться. Поэтому, если вы по-прежнему настаиваете на том, чтобы провести отпуск именно на Гавайях, для вашей личной безопасности вам следует кое-что знать.

Не помню, чтобы я настаивал на Гавайях. Кажется, я только сказал, что не намерен менять планы из-за одного человека. Конечно, если бы об этом попросил меня Мак, я бы не смог ему отказать, но он как раз и не подумал этого сделать. Он предпочел поймать меня на слове, а это лишило меня шансов на отступление. Что ж, так мне и надо. Мне не следовало делать столь опрометчивых заявлений в этом кабинете. Я думал об этом, слушая факты, которыми он потчевал меня. Они касались Монаха и мало меня удивили. В конце концов, я неплохо успел изучить этого типа – как-никак, с ним вместе я рисковал жизнью, а потом и сам чуть не убил его.

– Когда агент меняет окраску, возникают неприятности, – говорил Мак. – Особенно если речь идет о таком агенте, как Монах. Он считает, что законы и правила писаны не для него. Что ж, по роду деятельности он всю жизнь нарушал их.

– Нам известно, что он затеял? – спросил я.

– У нас есть убедительные свидетельства того, что он поддерживает контакты с Пекином, – сказал Мак.

– Это ни о чем не говорит, сэр, – возразил я. – Например, я несколько раз вступал в контакт с Москвой. Порой приходится создавать впечатление, что тебя легко купить. У него может найтись неплохое объяснение.

– Ваше чувство справедливости, Эрик, просто похвально, – сухо отозвался Мак, – особенно учитывая ваше невысокое мнение об этом человеке, которое, кстати сказать, возможно, следовало бы подкрепить большим числом аргументов, когда вы его письменно выражали.

– Я по-прежнему считаю, что он мерзавец, и притом весьма опасный мерзавец. Я бы с удовольствием пристрелил его или разрезал на кусочки и скормил их акулам, если у них там имеются акулы. Но я не готов называть человека предателем без достаточных оснований.

– Это доказано, – сказал Мак. – Монах продался. Мы все проверили. Детали вас не должны касаться, но смею уверить, это установленный факт.

Я не люблю фактов, которые мне предлагают считать установленными, а также детали, которые меня не должны касаться, но мне ничего не оставалось, как сказать:

– Да, сэр.

– Что касается вашего первого вопроса, то ответ отрицательный. Нет, мы не знаем, что именно он затеял. Разумеется, нам надо выяснить это, прежде чем приступать к решительным действиям. Но что бы он ни решил провернуть под опекой китайских коммунистов, этому должен быть положен конец. Это не менее важно, чем разобраться с самим Монахом. Вы меня понимаете?

– Да, сэр. Кто этим от нас занимается?

– Пока только один человек, действующий снаружи под именем Бернард Нагуки. Если ему представится случай связаться с вами, он скажет, что на островах очень мало морских птиц, на что вы ответите: это так, зато всех прочих хоть отбавляй.

Интересно, что за мудрец придумал такой текст и как мне отличить секретного агента от орнитолога. Но вслух я произнес:

– Вы сказали, что Нагуки работает снаружи. А как насчет изнутри? Есть у нас там кто-нибудь? Мак поколебался, потом сказал:

– В общем-то да. Пока мы не наберем достаточно фактов, чтобы принять решительные меры, Нагуки будет выполнять отвлекающие маневры, как, собственно, и вы. Нам ни к чему давать повод Монаху заподозрить утечку информации из его организации. Но только, пожалуйста, забудьте об этом, Эрик. Как вы сами понимаете, ситуация деликатная, и внутреннему агенту была обещана полная свобода действий. И еще абсолютная анонимность. Я дал слово, что о его существовании не будет знать никто. В противном случае сотрудничество не состоялось бы.

Я покривился и произнес:

– Люблю я этих стукачей, которые хотят оказаться в стане победителей, не рискуя ничем.

– Я дал слово, Эрик, – спокойно напомнил Мак. Он одарил меня редкой и холодной улыбкой.

– Зато вы не давали слова, не так ли? Поэтому все, что вы узнаете из независимых источников, а также то, как вы поступите с полученной информацией, не имеет ко мне никакого отношения.

Мы поглядели друг на друга, и я сказал:

– Да, сэр. Это отчасти проясняет ситуацию.

– В теории на связь с вами выйдут лишь в случае необходимости. Как только мне удастся вступить в контакт с источником, я передам, что вы едете. Процедура идентификации – как условлено.