и приглашение на танцевальный вечер.
Заходит в свою комнату, раздевается и некоторое время сидит, с отвращением пялясь на себя в зеркало. Затем ложится в постель. Он не решается выключить свет – знает, что, если он это сделает, комната сразу же начнет вращаться; он должен лежать пластом и думать об Имоджен, пока не протрезвеет.
Затемнение пленки. Комната плывет и вскоре встает на место. Тьма сгущается. Оркестр очень тихо наигрывает первые аккорды песенки «Всем по нраву моя крошка». Полный мрак.
Крупный план: героиня.
Крупный план: герой спит.
Затемнение.
Следующее утро, 8:30
Герой все еще спит. Свет все еще горит.
Входит мымристого вида горничная, выключает свет и поднимает жалюзи. Адам просыпается.
– Доброе утро, Парсонс.
– Доброе утро, сэр.
– Ванная свободна?
– Кажется, туда только что прошла мисс Джейн.
Она поднимает с пола вечерний костюм Адама.
Адам снова ложится и размышляет о том, какое из двух зол меньше: не попасть в ванную или не успеть занять место в студии.
Мисс Джейн у себя в ванной.
Адам предпочитает встать.
Измученный, хотя сна ни в одном глазу, Адам одевается. Затем спускается к завтраку.
– Какое же это «общество», Глэдис? Они не едят грейпфрут.
– И дом совсем маленький.
– И дворецкого нет.
– А ‘он и старушка-мать. Спорим, в конце она сделает из него человека!
– Да и одежда у них совсем не шик-модерн, если хочешь знать.
– Но если этот фильм не смешной, не про убийства и не про высшее общество, то какой же он тогда?
– Може’, еще и до убийства дойдет.
– Ладно, будем считать, что он легкий.
– Гляди-ка, получил от графини приглашение на танцевальный вечер.
– Не кино, а не пойми что какое-то!
Приглашение от графини.
– Ха! Еще и конверт без коронетки!
Старушка-мать наливает Адаму чаю и пересказывает сообщение из газеты «Таймс» о смерти какого-то знакомого, а когда он допил чай и доел рыбу, выпроваживает его из дома.
Адам доходит до поворота и там садится в автобус. По всем признакам это район Риджентс-парка[9].
Центр лондонского Латинского квартала. Художественная школа Молтби
Ни одна мелочь не была упущена продюсерами для создания аутентичной атмосферы. К приходу Адама главная студия школы Молтби уже наполовину заполнена студентами. Работа еще не начата, но в помещении бурлит жизнь, все заняты приготовлениями. Одна молодая женщина в рабочем халате, больше похожая на хористку, чем на художницу, отмывает палитру, вымазываясь в краске; другая по соседству устанавливает мольберт; третья затачивает карандаш; четвертая курит сигарету, вставленную в держатель на длинной ручке. Молодой человек, также в рабочем халате, держит рисунок и, чуть склонив голову набок, оценивает его с расстояния вытянутой руки; с ним полемизирует длинноволосый молодой человек. Старый мистер Молтби, внушительная личность в потрепанном шелковом халате, выговаривает заплаканной студентке, что если она пропустит еще одно занятие по композиции, то ее исключат из школы. Секретарша мисс Филбрик прерывает спор между двумя молодыми людьми и напоминает им, что ни тот ни другой не внес плату за следующий месяц. Девушка, которая устанавливала мольберт, пытается раздобыть какого-нибудь «фиксатива»[10]; его одалживает ей девушка с сигаретодержателем. Мистер Молтби сетует на то, что нынешний уголь сильно крошится. Ну чем не Латинский квартал, право слово?
«Декорации» тоже разрабатывались на совесть. Стены увешаны горшками, сковородками и картинами: последние – это главным образом остатки серии довольно упитанных ню, которые не сумел распродать молодой мистер Молтби. Над помостом в дальнем конце болтается чрезвычайно загорелый скелет.
– Слушай, Глэдис, а его натурщиц покажут? Как ты думаешь?
– Ой, не смеши, гуля моя!
Входит Адам и устремляется к стенду со схемой расположения мольбертов; к нему подходит девица, одолжившая «фиксатив». Она все курит.
– У МЕНЯ СВОБОДНО СОСЕДНЕЕ МЕСТО, ДУР, ИДЕМТЕ ТУДА.
Крупный план девушки.
– Она в него влюблена.
Крупный план Адама.
– А он в нее – нет!
Место, на которое указывает девушка, лучшее во втором ряду; другое такое, помимо крайнего спереди и крайнего сзади, только одно, рядом с печью, закругленное сбоку. Адам ставит против него свои инициалы.
– ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ… БОЮСЬ, Я ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬСЯ, ЧТО МЕНЯ БЕСПОКОИТ СВЕТ С ТОГО МЕСТА, ГДЕ ВЫ РАСПОЛОЖИЛИСЬ… БУДЕТ СЛИШКОМ МАЛО ТЕНЕЙ… ВЫ НЕ НАХОДИТЕ?
Девушку это не обескураживает – она закуривает очередную сигарету.
– Я ВИДЕЛА ВАС ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ В «КОКАТРИСЕ», А ВЫ МЕНЯ НЕТ.
– В «КОКАТРИСЕ»… ВЧЕРА ВЕЧЕРОМ… АХ ДА… КАКАЯ ЖАЛОСТЬ!
– КТО ВСЕ ТЕ ЛЮДИ, ЧТО БЫЛИ С ВАМИ?
– О, ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, ПРОСТО КАКИЕ-ТО ЛЮДИ, ЗНАЕТЕ ЛИ.
Он порывается уйти.
– А ЧТО ЭТО ЗА ДЕВУШКА, С КОТОРОЙ ВЫ ТАК МНОГО ТАНЦЕВАЛИ?.. БЕЛОКУРАЯ КРАСОТКА… В ЧЕРНОМ?
– КАК, ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ? ВАМ НАДО КАК-НИБУДЬ С НЕЙ ПОЗНАКОМИТЬСЯ… ПОСЛУШАЙТЕ, Я ДИКО ИЗВИНЯЮСЬ, НО МНЕ НУЖНО СРОЧНО СПУСТИТЬСЯ К МИСС ФИЛБРИК ЗА БУМАГОЙ.
– Я МОГУ ВАМ ОДОЛЖИТЬ.
Но его уже и след простыл.
Ада говорит:
– Не много ли болтовни в этой картине, а, Глэдис? – И тут вступает голос с кембриджским акцентом, вещающий что-то об «удалении субтитров».
Одна из жизненных неурядиц
Входит молодая женщина, кутаясь в халат, впереди – младший мистер Молтби.
– И это называется натурщица? Ну, знаешь…
Женщина слегка простужена, чихает в крошечный комочек носового платка; она поднимается на помост и неуклюже садится на стул. Младший мистер Молтби кивком приветствует тех учеников, которые ловят его взгляд; девушка, говорившая с Адамом, тоже ловит взгляд учителя, тот улыбается.
– У него с ней шуры-муры.
Она отвечает ему приветливой улыбкой.
Молодой мистер Молтби громыхает печью, приоткрывает световой люк, затем поворачивается к натурщице; та сбрасывает халат и вешает его на спинку стула.
– Ой, мамочки… Ада! С ума сойти!
– Чтоб я когда…
Молодой человек из Кембриджа продолжает заносчиво рассуждать о Матиссе, будто хорошо знаком с предметом. Хотя на самом деле он сильно заинтригован.
Натурщица обнажила рыхлые розовое тело, коротковатые ноги и руки с красными локтями; как и у большинства профессиональных натурщиц, пальцы у нее на ногах изуродованы и все в мозолях. Младший мистер Молтби сажает ее на стул в позе, отвечающей стандартам художественной школы. Класс приступает к работе.
Адам возвращается с несколькими листами бумаги и пристраивает их у себя на планшете. Потом какое-то время стоит, сверля натурщицу брезгливым взглядом, так и не проведя ни одной линии.
– Он в нее влюблен. – Но на сей раз Ада не угадала.
Затем начинает набрасывать основные очертания позы.
Он работает пять-шесть минут, но ему досаждает жар от печи. Сзади, пыхая табачным дымом, подходит старший мистер Молтби.
