Читаем без скачивания ИСТОРИЯ РУССКОЙ АРМИИ ЧАСТЬ (ТОМ) IV - Антон Керсновский

1-я Петроградская Императора Александра III бригада сформировала 4 конных Петроградских дивизиона, 2-я Ревельская и 4-я Рижская – по 6 отдельных конных сотен, 5-я Горджинская, 6-я Таурогенская, 7-я Вержболовская, 9-я Ломжинская, 10-я Рыпинская – по одноименному конному полку, 12-я, 13-я и 14-я – образовали Калишский конный полк, 15-я и 16-я – Сандомирский, 17-я, 18-я, 19-я и 20-я Томашовский конный, Проскуровский и Хотинский пешие, 26-я Карская, 27-я Эриванская, 28-я Елисаветпольская и 29-я Бакинская – по пешему и конному каждая. Остальные бригады формирований не производили.

Весной 1916 года на Северном фронте сформировано 6 Прибалтийских конных полков, на Кавказе – 4 конных Черноморских, а в крепостях – Свеаборге, Ревеле и Карее – по два крепостных пехотных полка.

К марту месяцу в Действовавшей армии считалось 1 732 000 бойцов: 466 000 на Северном фронте, 754000 – на Западном и 512000 – на Юго-Западном фронте. Распределение корпусов по армиям в зимнюю кампанию 1915–1916 годов (до мартовского наступления) было следующее:

Северный фронт генерала Рузского, Плеве и Куропаткина – ХШ отдельный корпус генерала Гулевича, 12-я армия генерала Горбатовского – ХЫП армия, VI Сибирский, XXXVII армейский корпуса и VII Сибирский в резерве; 1-я армия генерала Литвинова – XIII, XXVIII армейский, VI конный и II Сибирский в резерве; 5-я армия генерала Гурко – XIX, XXIX, III, XXI, IV, XIV армейские, I конный корпуса, 1-я и 2-я кавалерийские дивизии; резерв фронта – V Сибирский корпус.

Западный фронт генерала Эверта – 2-я армия генерала Смирнова[2] – XXVII, XXXIV, XV армейские, I Сибирский, XXXVI армейские корпуса и в резерве V армейский и VII конный; 4-я армия генерала Рагозы – XX, XXVI армейские, III Сибирский, II Кавказский, XXXV армейский корпуса; 10-я армия генерала Радкевича[3] – XXIV армейский, III Кавказский, I Туркестанский, XXXVIII, I армейские корпуса и в резерве ХЫУ; 3-я армия генерала Леша – XXV, Гренадерский, IX, X, XXXI армейские корпуса;

резерв фронта – IV Сибирский корпус и резерв Ставки – I Гвардейский, П Гвардейский и Гвардейский конный корпуса – держались на стыке Северного и Западного фронтов, за правым флангом 2-й армии.

Юго-Западный фронт генерала Иванова – 8-я армия генерала Брусилова – IV и V конные корпуса, XXX, XXXIX, ХЬ и XXXII армейские корпуса и VIII корпус в резерве; 11-я армия генерала Сахарова – XVII, VII, VI, XVIII армейские корпуса; 7-я армия генерала Щербачева – XXII, XVI, II армейские корпуса, V Кавказский и II конный в резерве; 9-я армия генерала Лечицкого – XXXIII, ХЫ, XI армейский, III конный корпуса и XII армейский корпус в резерве. В резерве Юго-Западного фронта – ничего.

Силы неприятеля Ставка оценивала в 1 061 000 человек. Это корпение над проблематичным подсчитыванием неприятельских сил с точностью до десяти штыков и сабель представляет очевидный абсурд и чрезвычайно характерно для творчества могилевской Ставки и мелочно-кропотливой натуры генерала Алексеева. В военное время подобный подсчет штыков и сабель противника просто немыслим: грубые ошибки неизбежны. Алексеев на основании каких-то ему одному известных теоретических выкладок определял австро-германские силы против нашего Юго-Западного фронта в марте месяце в 556 810 штыков и сабель.

Из описания австрийского Генерального штаба мы видим, что их было до 750 000 (ошибка в 200 000, или 40 процентов) и только после массивной отправки в Италию – в мае – численность их понизилась до 650 000 (на 100 000 больше алексеевского расписания). До генерала Алексеева Янушкевич и Ю. Данилов вели подсчет на корпуса, что было хоть и примитивно, но все же более разумно. Единственно целесообразный способ – это вести подсчет на дивизии. А еще лучше – не считать врага, а бить его.

Артиллерия насчитывала примерно то же количество орудий, что в августе 1914 года – около 6600 легких и горных пушек и легких гаубиц. Тяжелая артиллерия учетверилась, будучи доведена с 240 до 960 орудий, но значительная часть ее (до двух третей к январю 1916 года, по данным Ставки) находилась в неисправном состоянии. Количество легкой полевой артиллерии не возросло, несмотря на формирование новых бригад и отдельных дивизионов при дивизиях 3-й очереди. Оно скорее даже несколько убавилось благодаря потерям, отдаче в ремонт и переходу на 6-орудийный состав батарей. Количество полевых 48-линейных гаубиц оставалось примерно прежним.

Мортирные дивизионы корпусов вместо двух 6-орудийных батарей с октября 1915 года насчитывали три 4-орудийные. Формирование мортирных дивизионов XXXI по ХЫУ армейских корпусов шло чрезвычайно туго и было закончено лишь весной 1916 года.

3-дюймовые пушки образца 1900 года нашли себе применение в качестве противосамолетной артиллерии (специальной зенитной артиллерии у нас не было до самого конца войны) либо, укороченные, послужили противоштурмовыми – обычно 1–2 батареи на участок дивизии.

С ноября – декабря 1915 года у нас появилась траншейная артиллерия, и в течение зимы в каждом пехотном полку была сформирована бомбометная команда в 4, а затем в 6–8 легких бомбометов. Одновременно стали формироваться и минометные команды, существовавшие вначале не во всех дивизиях. К 1916 году у нас имелось в Действовавшей армии до 2000 бомбометов и 1200 минометов – втрое меньше австро-германских и впятеро меньше англо-французских норм.

На вооружении артиллерии Действовавшей армии состояло 59 различных образцов.

Снарядный голод миновал уже в августе 1915 года – с окончанием мобилизации местных парков. Переоборудование казенных заводов и увеличение их числа с 20 до 40 утроили к весне 1916 года нормы производства снарядов. За пять месяцев войны 1914 года ежемесячно выпускалось 123 000 снарядов к 3-дюймовым орудиям и 33 000 к 48-линейным гаубицам. За первое полугодие 1915 года ежемесячно по 548 000 3-дюймовых и 83 000 гаубичных снарядов, за второе полугодие – по 1 013 000 – 3-дюймовых и 134 000 гаубичных, и в 1916 году месячное производство составило по 1 602 000 легких и 317 000 гаубичных снарядов[4].

Руководимые академиками-артиллеристами – лучшими знатоками артиллерийского дела в мире – наши казенные заводы быстро и сноровисто делали огромное дело, удовлетворив на 70 процентов потребности действовавшей армии в боевом снаряжении.

Полной противоположностью этой плодотворной деятельности казенных заводов была бестолковая шумиха и крикливая самореклама самозваных помощников Военного ведомства – Военно-промышленного комитета и Земско-городского союза, навязанных оппозиционной общественностью растерявшемуся правительству. Эти организации поставляли всего 18 процентов общего количества снаряжения, но, располагая в России всей печатью и всеми ораторскими трибунами, убедили страну в том, что только они и работают на оборону, помимо правительства, а то и вопреки правительству. Этим создавалось в стране революционное настроение, что было главной целью этих военно-промышленников и зем-гусар.

Другой целью была нажива: ставки Военно-промышленного комитета в полтора, а то и в два раза превышали таковые же казенных заводов. 3-дюймовая шрапнель казенного производства обходилась в 10 рублей, а Военно-промышленного комитета – 15 рублей 32 копейки. 3-дюймовая граната соответственно – 9 рублей и 12 рублей 13 копеек. 48-линейная гаубичная шрапнель – 15 рублей и 35 рублей (133 процента наживы общественности!). 48-линейная граната – 30 рублей и 45 рублей. 6-дюймовая шрапнель – 36 рублей и 60 рублей. 6-дюймовая бомба – 42 рубля и 70 рублей. Общественная поддержка обошлась России дорого. Попутно достигалась и третья цель – уклонение от долга защиты Родины: свыше 150000 молодых, здоровых, интеллигентных людей надежно и крепко окопалось в глубоком тылу.

Наконец, 12 процентов всей потребности Действовавшей армии удовлетворялось заказами из-за границы. Эти заграничные заказы поглотили несчетные миллиарды русских денег. Результаты совершенно не оправдали неосновательных надежд: союзники обслуживали в первую очередь свои армии, а промышленность нейтральных стран требовала продолжительных сроков приспособления. В условиях же почти герметической блокады России доставка снаряжения могла производиться через Полярный круг, Белое море (замерзающее на пять-шесть месяцев в году) и дальше от Архангельска по одноколейной линии. Оставался еще Владивосток, но пробег одного лишь поезда от Владивостока до Двинска требовал обслуживания 120 парами паровозов!

На русские деньги Англия и Америка смогли произвести без помех и заблаговременно всю мобилизацию своей гигантской промышленности. Русская армия никогда не увидела тех тысяч орудий и десятков тысяч пулеметов, за которые деньги были полностью внесены вперед – вместе с жертвенной русской кровью за общесоюзное дело… Эти тысячи орудий, оплаченных русским золотом и русской кровью, гремели затем в строю англо-франко-американских армий в кампанию 1918 года…

Как бы то ни было, с артиллерийским снабжением дело обстояло сравнительно благополучно. Значительно хуже было с пехотным оружием.