— Сколько? — спросила она из-за его плеча.
— Привет! — улыбнулся он, обернувшись к Фреде. — Как поживает сегодня моя любимая блондинка?
— Так себе. — Она решила ничего не говорить Бобу о вчерашнем случае, по крайней мере, до поры до времени.
— Надеюсь, не из-за меня? Я просто не хотел бы жить, если бы лишился твоей любви! — высокопарно произнес он.
Фреда засмеялась:
— Твоя любовь ко мне растает в тот же момент, когда я предложу на аукционе более высокую цену, чем ты! Впрочем, я очень рада тебя видеть.
— А как насчет того, чтобы позавтракать со мной после торгов?
— Спасибо, с удовольствием!
Аукцион начался. Фреда отошла в сторону и стала внимательно наблюдать за торгами. За огромный диван в викторианском стиле, обитый зеленым плюшем, запросили сначала двадцать фунтов, потом цена быстро поднялась до тридцати пяти. Аукционист поднял молоток, по-видимому удовлетворенный, что достиг наивысшей цифры.
— Тридцать пять. Уходит за тридцать пять фунтов. Есть еще предложения?
— Сорок.
Голос, раздавшийся за спиной у Фреды, был таким глубоким, что она повернулась и увидела высокого человека в твидовом пиджаке, прислонившегося к дверному косяку. Она обратила внимание на строго поджатые губы и густые черные брови, но в этот момент снова услышала голос аукциониста:
— Сорок. Это выше вашей ставки, мистер Картер!
Картер, торговец из Кингс-Линн, почти незаметно покачал головой, и аукционист продолжал:
— Сорок. Сорок — раз, сорок — два… три. Продано за сорок. Ваше имя, сэр?
— Чандлер. Морис Чандлер.
— Спасибо, мистер Чандлер. Следующий лот, леди и джентльмены, — гарнитур из шести кресел в стиле хепплуайт в отличном состоянии. Джо, покажите одно из кресел. А теперь назначайте цену!
Фреда подождала, пока несколько человек предложили свои цены, а потом назвала свою.
— Сто восемьдесят, — спокойно проговорила она.
— Гиней, — произнес глубокий голос у нее за спиной.
Раздраженная переходом от фунтов к гинеям, Фреда сделала, как ей показалось, сумасбродное предложение. На мгновение воцарилась пауза, во время которой девушка чувствовала напряжение, возникшее в зале. Затем Морис Чандлер снова заговорил, и на этот раз Фреда была вынуждена уступить. Вдруг ей пришла в голову неожиданная мысль: а что если Морис Чандлер действует заодно с Хескетом и Дейли?
Фреда просмотрела свой каталог. Следующие десять предметов ее не интересовали, поэтому она принялась наблюдать за Морисом Чандлером. Тот стоял возле одного из клерков, выписывающих чек. Значит, Чандлер прекратил покупки. Но с какой стати ее волнует, что он делает? Фреда повернулась к столу, заставленному книгами. Перелистывая их, девушка убедилась, что это потерявшие актуальность произведения авторов, о которых она никогда не слышала. Фреда даже представить себе не могла, что кто-нибудь из присутствующих в зале торговцев заинтересуется этими книгами. Она взяла в руки очередной том и лениво пролистала желтеющие страницы. Вскоре ей стало ясно, что она смотрит церковную бухгалтерскую книгу. Даты нигде не стояли, но из того факта, что расчеты производились четырехпенсовыми монетами, Фреда могла сделать вывод, что книге по меньшей мере лет триста.
Отложив книгу, девушка задумалась. Очевидно, предполагалось, что за нее назначат низкую цену, иначе ее не оставили бы на столе. Чутье подсказывало Фреде, что ей стоит купить этот раритет.
Она отошла от стола и стала ждать, когда на продажу выставят серебро. Наконец аукционист принялся расхваливать серебряный чайный сервиз.
— Леди и джентльмены, не часто у нас выставляются подобные предметы. Вы видите великолепное мастерство, но, к сожалению, на лотах нет пробы, только клеймо «Серебро Невады». Начальная цена — двадцать пять фунтов. Кто больше?
Никто не произнес ни слова и не пошевелился. Аукционер продолжал умоляющим тоном:
— Двадцать. Пятнадцать. Десять. Уважаемые леди и джентльмены, вы дали бы более двадцати фунтов за одно блюдо, если бы на нем была проба! Я уверен, это чистое серебро, изготовлено около 1850 года, а Невада как раз родина серебра.
В конце концов цену подняли до двадцати фунтов. Фреда предложила сорок и приобрела лот. Почти сразу же к ней подошел Боб.
— Уже двенадцать. Если ты закончила, мы можем пойти позавтракать.
— Пока нет, Боб. Я хочу приобрести еще один предмет. Может быть, ты пойдешь, а я присоединюсь к тебе позже?
— Еще один предмет? Насколько я вижу, осталось какое-то барахло. — Он усмехнулся. — Ладно, бизнес есть бизнес. Буду ждать тебя в час дня в «Трех петухах».
Насвистывая, он удалился. Фреда улыбнулась. С Бобом она чувствовала себя удивительно комфортно. Жаль, что они живут на расстоянии тридцати миль друг от друга. Северный Уотлин был симпатичным, но довольно скучным городком. Летом еще ничего, но зимой? Неубранные дороги превращаются в каток или с умопомрачительной быстротой окутываются туманом. Фреда не могла без содрогания вспоминать о зиме.
Следующие полчаса тянулись медленно. Все торговцы, которых она знала, удалились, и из пятнадцати человек осталось менее полудюжины. Наконец на продажу были выставлены книги, которые ушли за два-три шиллинга каждая. Последней была выставлена старинная бухгалтерская книга, заинтересовавшая Фреду. Она предложила шиллинг. Как назло, в состязание вступили еще двое, и в считанные секунды цена дошла до десяти шиллингов.
— Это больше вашей цены, мисс Кортни.
Фреда заколебалась. Она не знала, насколько ей необходима эта книга, и давно привыкла ничего не добиваться только ради интереса. Между тем цена дошла до одного фунта. Лот продали.
— Я это сделал только из любви к искусству, мисс! Вообще-то она мне не нужна, — с широкой улыбкой произнес мужчина, перебивший ее цену, и протянул ей книгу.
Фреда уставилась на него горящими от гнева глазами:
— Я рада, что вы получили удовольствие. Если мы еще раз увидимся на торгах, я постараюсь сделать так, чтобы вы получили то, что вам не нужно!
Она подошла к клерку, попросила положить приобретенное ею серебро в багажник ее машины и, взяв бухгалтерскую книгу, уехала с торгов. До Северного Уотлина было всего три мили. Фреда преодолела это расстояние за несколько минут и с радостью нашла свободное место для парковки на рыночной площади.
Прежде чем закрыть машину, она огляделась. Куда бы ты ни ехал в этом городе, миновать рыночную площадь было невозможно, а это требовало от водителя искусства и терпения. Дело в том, что в центре площади стояло оригинальное восьмиугольное здание рынка. Собственно говоря, это был скорее восьмиугольный тент из освинцованного железа, лежащий на деревянном основании в виде восьмиугольного креста, который опирался на огромные дубовые столбы, расположенные в каждом из острых углов восьмиугольника. Фреде казалось, что под крышей должна была бы стоять кафедра для проповедей на открытом воздухе, но сейчас там был только пожарный гидрант. Как бы то ни было, рынок ей нравился, как и выстроившиеся в ряд магазины, окружающие площадь. Даже ради удобства движения ей бы не хотелось, чтобы на площади что-либо изменилось, кроме одного… Старинное аббатство, от которого остались только главный храм и массивная башня, было некогда оттеснено с площади ничем не примечательными, почти трущобными домами. Фреде очень хотелось, чтобы их поскорее снесли и аббатство вновь засверкало во всем своем великолепии! Из недостоверных источников она знала, что разрабатывается план расселения этих домов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
