Я ее честно предупредил, что украду ее, но не думаю, что она восприняла мои слова в серьез. Ее лицо не выражало ничего, будто так и надо приходить на свидание с палаткой и спальником в руках и большой сумкой за спиной.
-Куда пойдем?
Я улыбнулся.
-Далеко.
Огни большого города остались позади, начало темнеть, автобус все дальше уносил нас по трассе. Тут она не выдержала и спросила:
-Мы куда едем?
Если бы я был на ее месте, я бы здорово перетрусил, а она держалась молодцом, и после моего загадочного, но ничего не означающего ответа просто ухмыльнулась.
Приехали мы, когда было уже совсем темно. Местность я знал очень хорошо, единственное, что меня смущало – это палатка. Поставить ее в темноте будет проблематично.
Пройдя садами около километра, мы вышли на поляну.
-Вот здесь мы и остановимся.
-Нет, давай чуть подальше зайдем.
Даже в такой ситуации она не теряла самообладания, умудряясь координировать ситуацию. Либо она никогда его не теряла, либо просто доверяла мне и знала, что все будет хорошо.
Отойдя дальше в лес, мы выбрали место почище, и я принялся ставить палатку. Не скажу, что это мне удалось с первой попытки, но было очень весело.
Забравшись в импровизированное жилище, я начал разбирать сумку:
-Любишь итальянскую кухню?
-Не сказать, чтобы очень
Я достал пиццу.
-А запивать Российским шампанским?
Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня бегали мурашки по спине, освещенная только дисплеем телефона она была особенно прекрасной. Белая свободная футболка на выпуск, растрепанные, длинные волосы, и тишина осеннего леса.
На свет показались две бутылки шампанского.
-Я знал, что ты будешь в босоножках, поэтому я захватил вот это.
Я достал пару шерстяных носков, две куртки и два свитера. Стараясь предусмотреть все, я взял столько вещей, сколько не брал в самый длинный рейс.
-А теперь ужинать.
Мы ели помятую пиццу, запивали шампанским из горлышка бутылки, болтали, смеялись… Если честно, я плохо помню, все, что происходило. Трудно запомнить детали счастья, когда оно поглощает тебя полностью. Время в ту ночь изменялось не секундами, а падающими на брезент палатки листьями. Слова, движения, мысли все потеряло грани, растекалось, перемешиваясь и превращаясь в наполнявшее нас чувство, одно на двоих, но такое огромное. Когда она уснула, оставив свою руку в моей ладони, я еще долго лежал и слушал, как она дышит. Потом уснул и я. Мне снился сон, что мы лежим в палатке в лесу, я проснулся и это был не сон.
Я завел будильник, чтобы она еще успела съездить на учебу, но проснувшись утром на природе в объятиях, ни она, ни я не смогли собраться и уехать. Так и прошел день. Мы отсчитывали каждый час словами: «Через час будем собираться», а через час опять, а они бежали, но и умудрялись при этом тянуться плавно и затягивающе.
В общей сложности мы прожили в лесу сутки, еды у меня бы хватило и на неделю, но даже из рая приходится уходить. Помню, ехал домой в последней маршрутке и улыбался, потому, что был по-настоящему счастлив.
Поднимаясь по лестнице, я не выдержал и сел. Усталость была смертельной, я сидел в загаженном подъезде и был счастлив. Впервые в жизни слезы у меня текли не от обиды или злости.
Знак 4. Песни
Когда-то в школе, на каком-то уроке нам дали задание написать коротенькое сочинение, состоящее только из названий фильмов, книг и песен. Помню, я тогда схалтурил, просто написав короткое сочинение. Кто узнает, что таких названий нет.
Гуляя с Дашей, я заметил, что могу думать строчками из песен, причем необычайно точно описывавших мои чувства. В слух я это сказал, когда мы ночью сидели в нескольких метрах от места, где все началось, где мы встретились.
«Это наша ночь…»
В Челябинске проблема со звездами. Ее голова лежала на моих коленях, и она насчитала восемь звездочек на небе. Я смотрел ей в глаза и видел только одну.
«…Это наши звезды» - пела у меня в голове группа П.Т.В.П.
Я повторил эти слова вслух.
-Хорошая песня – она перевернулась на бок. Мне больше ничего не надо было от этого мира.
Когда я напиваюсь, я непременно хочу с кем-то поговорить. Весь август между рейсами я пил, и звонил Даше. Как-то, положив трубку, я вернулся к столу. В магнитофоне играл СЛОТ: «Все слова – это только слова…».
Я понял, что за двадцать минут разговора с ней, я не сказал ничего, что все слова мира не смогут передать того, что я чувствую. Достаю телефон и отправляю слова пени. Через час я получил ответ: «ЧТО бы ЭТО значило?»
Это была любовь. Но я лежал в малиновом пуховике с капюшоном под кроватью. А за меня кто-то отвечал под мою диктовку, но, опять же, отвечал совсем не то.
Теперь у меня в голове завелся музыкальный автомат:
«Мне страшно одному, мне страшно без тебя»[1] - ночью в тамбуре поезда.
«Я слушаю наше дыхание»[2] - когда мы лежали в лесу одни, а я слушал, как она спит.
«У тебя на коленках свернулся калачик, спит котенок тихо плачет»[3] - Там же в лесу, только уже днем, когда я лежал на ее ножках.
«Джейн Доу, сладкое имя Джейн Доу»[4] - Когда на утро я не верил в случившееся вечером.
«Он мне не нужен, если рядом ты, и не поможет, если тебя нет»[5] - Когда она просто была рядом.
«И все это хочу навсегда, навсегда я покинуть только, как это сделать, ведь жить не могу без тебя»[6] - Каждую ночь после дня без нее.
«Прикоснись ко мне губами, прикоснись ко мне губами, ты почувствуешь, как мне плохо, я давно уже на грани »[7] - когда встречал после длинной разлуки.
«Все слова – это только слова»[8] - Когда пытался сказать о том, что чувствую.
Знак 5. Признание.
Не знаю, не слышу, не чувствую, не помню, когда я полюбил ее.
Не знаю, не слышу, не чувствую, не помню, когда я признался ей в этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
