- Может быть, у них всепланетный праздник? - высказал догадку Клим Ждан.
- Праздник, который без перерыва длится целую неделю? - усомнился Лобов.
- А почему бы и нет? - поддержал штурмана Кронин. - Вспомни наши Олимпийские игры. Разве, наблюдая в эти дни за земной жизнью, можно составить о ней правильное представление?
Лобов пожал плечами, но в спор ввязываться не стал.
Прошла еще неделя, желтый карлик превратился в самую яркую звезду на черном небосводе, а на Илле ничего не изменилось - планета продолжала безудержно веселиться.
- Если это праздник, - со вздохом констатировал наконец инженер, - то надо признать, что он порядком затянулся. Вообще премилый народ эти небожители. По-моему, они просто не способны относиться к чему-либо серьезно.
- Какой-то жизнерадостный идиотизм в планетарном масштабе! - с сердцем сказал Клим.
- Вот-вот, - флегматично поддержал его инженер, - сборище комедиантов и лицедеев. Планета превращена в театральные подмостки, жизнь - в комическую роль, любовь - в легкий флирт, ненависть - в розыгрыш, честолюбие - в острословие. Не возьму лишь в толк, кто кормит и одевает всю эту шуструю богему? С какой целью?
Между тем желтый карлик запылал на небе новым солнцем. "Торнадо" сбросил скорость, вошел в гравитационное поле системы, сблизился с Иллой и, превратившись в ее спутник, начал орбитальный облет планеты. Космонавты возлагали большие надежды на прямые визуальные наблюдения загадочного мира, но их ждало разочарование. Вся поверхность Иллы, за исключением крайне редких окон, оказалась закрытой мощной многослойной облачностью, сквозь которую с трудом пробивались лишь радиоволны метрового диапазона, позволявшие получить самую общую картину пролетаемой местности. Но и в таких условиях удалось сделать ряд интересных наблюдений. Илла оказалась удивительно "водянистой" планетой, суша занимала не более шести процентов всей ее поверхности. По существу, вся планета представляла собой единый глобальный океан, по которому там и сям были разбросаны архипелаги островов. Континентов, подобных земным, не было совершенно.
Острова, находившиеся в благоприятной климатической зоне, были густо заселены. Поселения иллинов представляли собой просторные озелененные города, расположенные, как правило, на самом берегу океана. Несмотря на все старания, ни в самих городах, ни в их окрестностях не удалось обнаружить никаких признаков концентрированной промышленности и энергетики. Клим Ждан, так много ждавший от антропоидной цивилизации, брюзжал:
- Цивилизация без науки и производства. Цивилизация без энергетики. Кто в это поверит? Если мы привезем такие данные, Земля добрую неделю будет корчиться от смеха!
- Я тебя понимаю, Клим, - сочувственно согласился Кронин, - меня тоже раздражает Илла. Все тут устроено ужасно не по-земному! Но ведь не мы с тобой ее сотворили, так зачем же так расстраиваться?
Он задумчиво погладил подбородок, усмехнулся и добавил:
- Вообще-то, как знать? Может быть, на Илле мы видим собственное будущее? Да-да, - продолжал он про себя, игнорируя насмешливое удивление Клима, - к такому выводу легко прийти, если проанализировать историю человечества с точки зрения юмора. Не стоит доказывать, что количество юмора в общем потоке информации непрерывно возрастает по мере развития человечества. Ты напрасно так скептически улыбаешься, Клим. Я высказываю лишь самые очевидные истины. Современный человек склонен пошутить и подурачиться независимо от возраста, пола и профессии. А попробуй представить себе весельчака инквизитора, который во славу господа бога лично дробит кости еретикам. Или шутника-отшельника, который живет один-одинешенек в пустыне, не моется, гордится незаживающими язвами и питается одними акридами. Разве удивительно, что в эпоху инквизиции или фашизма процветали люди жестокие, мрачные и злобные? Это лишь естественно! Теперь же мы наблюдаем прямо противоположную картину. Если хочешь, то склонность к юмору - доминантный признак современного человека. Причем в самом полнокровном генетическом смысле. Ведь если биологическая эволюция человека давно закончена, то социальная только набирает силу. Именно социальные особенности человека определяют естественный отбор, который и не думал прекращать свою деятельность в недрах нашего общества. В частности, отбор идет и по линии юмора. Желчному, сварливому, просто печальному, наконец, человеку сейчас очень трудно найти себе подругу жизни, а поэтому род его закономерно и неизбежно угасает. В будущем довольно-таки мрачный гомо сапиенс вульгарис превратится в совершенно новый социальный вид - в жизнерадостного, неунывающего, смеющегося гомо сапиенса юмористикуса. А вся раса разумных превратится в расу шутников! Иллины - близкий и наглядный пример этой волнующей метаморфозы.
- Фу на тебя, - с досадой сказал Клим, - я надеялся, что в конце концов ты скажешь что-нибудь серьезное.
- Для серьезных гипотез нужна хотя бы маленькая зацепка, - вздохнул Кронин.
Скоро такая зацепка появилась. Когда "Торнадо" проходил над Миолой, одним из городов Иллы, расположенным на уединенном островке, облака ненадолго рассеялись. Клим Ждан, мгновенно сориентировался и выполнил отличную стереосъемку открывшейся панорамы местности. При ее анализе обнаружилась важная деталь, совсем не наблюдавшаяся на сделанных ранее радиоснимках, - от города к океану тянулись несколько отличных, хотя и нешироких дорог, сделанных из полированного камня.
- Вот вам и разгадка иллинской цивилизации, - с удовлетворением констатировал Клим, проводя указкой по тонким линиям дорог, - производство этих веселых паразитиков сконцентрировано на океанском дне и полностью автоматизировано. Все, что нужно для жизни и развлечений, иллины получают по этим дорогам. Им остается наслаждаться жизнью.
- Если это можно назвать жизнью, - хмуро заметил Лобов.
- Если они полностью устранились от производства, а похоже, что так оно и есть, это уже не жизнь, а паразитизм на теле машинной цивилизации, согласился инженер, - которая рано или поздно осознает свое могущество и растопчет иллинские города, как гнезда муравьев!
- Бедные небожители, - пробормотал Кронин, разглядывая фотографию могучего красавца иллина, который, щуря лукавые глаза, смотрел прямо в объектив аппарата.
За океанскими дорогами установили тщательное круглосуточное наблюдение, но странное дело - ни днем ни ночью на них не наблюдалось ни малейшего движения. Клим недоумевал и строил предположения одно другого мудренее и невероятнее, а инженер, выждав некоторое время, взялся за детальнейший анализ стереосъемки. В результате ювелирно выполненных измерений ему удалось показать, что дороги отнюдь не плавно спускаются к океану, как это было бы естественно предположить. Они совершенно отвесно обрывались в воду на высоте десяти-пятнадцати метров!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
