все взаправду и я хрен знает где. Теперь вопрос — где я и что меня ждет дальше? Обычно вскоре после попадания начинается какой-то лютый треш, а у меня ни гарема, ни магии, я даже говорить не могу и шевелиться. Да блин, я даже не понимаю, о чем они чирикают! Как же бесит полная беспомощность!
Кровать подо мной вдруг зажжужала, спина начала подниматься и в итоге все превратилось в кресло. О как, прям рай для инвалидов. Значит, тело, а теперь и я, уже не первый день в состоянии овоща. Отбросим негатив в сторону и осмотримся наконец нормально. Дизайн, мебель и фурнитура в комнате в стиле викторианской эпохи, насколько я понимаю. Странновато для японцев, конечно. Опустил взгляд ниже — инвалидное кресло в футуристическом стиле напрочь выбивалось из обстановки. Множество кнопочек и примочек непонятного назначения, видимо, для самообслуживания или фиг знает чего. Руки и ноги болезненно тонкие, словно кости обтянули кожей. Выглядели они так, словно предыдущий владелец тела никогда их не использовал. М-да… Вот это попадос… Не просто попаданец, а полная жопа, блин.
Отчаяние захлестывало удушающими волнами, но я очень старался ему не поддаваться. И за что мне все это⁈ Кто кота кормить будет? И почему я попал именно сюда? Обычно в книжках попаданцы оказываются в иномирье после того, как хозяин тела или в коме валяется длительное время, или в аварию попадает. Там его встречают сексапильные богини и обещают всякое-разное и доступ к аппетитному телу в придачу в обмен на выполнение какого-то задания. Блин, вот нельзя было засунуть меня в чемпиона мира по армрестлингу?
Хотя, в принципе, имелся и небольшой позитив. Суетящаяся надо мной блондинка очень даже ничего. На Земле таких красавиц только в кино показывают. Как глянул в сторону девчонки — сразу захотелось ухватить за грудь местную Сейлормун. Само собой ничего не вышло, хотя я честно попытался. Руки-крюки дергались, но упорно не желали исполнить мечту каждого одинокого мужчины. Такие буфера… Девушка и старик следили с моими потугами с большой надеждой. Думаю, если все же получится насладиться мягкостью упругой груди четвертого размера, они только порадуются чудесному исцелению.
Зараза! Ещё и язык учить придётся… А то вообще не понимаю, о чем они бесконечно трещат.
— Пить! — снова вместо нормальной речи хриплое мычание. Вот как мне им обозначить, чего я хочу?
Старый японец меня не понял, зато девчуля, несмотря на цвет волос, сообразила и достала стакан какой-то непонятной белой жидкости. В нем была трубочка, видимо, специально для меня. Попробовав отпить глоток, выплюнул жидкость обратно. Безвкусная бадяга, да еще и с непонятным составом — мало ли что туда намешали. Я строго посмотрел на блондинку, которая тут же выбежала из комнаты, вернувшись уже с нормальной водой. Прохладная, чистая, вкуснее в жизни не пил. С радостью приговорил стакан и снова попробовал хоть что-то сказать, но из горла вырвалось пусть более мелодичное, но все равно мычание.
Окна занавешены белой непрозрачной шторой. Стоило мне посмотреть в его сторону, как блондинка метнулась и отодвинула занавеску. Открывшаяся картина поражала. Тонкая полоска песчаного пляжа, темно-голубой океан и небо с редкими облаками. Хм… хоть в чем-то повезло! Походу, я попал в семью богатого человека. Сомнительно, что такой роскошный вид на берег моря и продвинутую кресло-кровать могут позволить себе местные бедняки.
На окнах привычные стеклопакеты с какими-то странными стеклами, будто подернутыми дымкой. Они тут все такие, или эти пуленепробиваемые? Интересный, конечно, дом — смесь старинного аристократического стиля и современного минимализма. Странно, но смотрелось действительно неплохо. От красочных обоев на стенах слегка рябило в глазах, но само помещение не изобиловало лишними предметами. Скорее всего необходимое пряталось в весьма интересных на вид тумбочках или даже встроенных шкафах — местами узоры на стене менялись.
Пока я размышлял над своей нелегкой судьбой и будущей невеселой жизнью мужика в самом расцвете сил, запертого в теле молодого инвалида, снова открылась дверь. В комнате появился еще один персонаж. Хм. Врач, что ли? Хотя да, кем еще может быть мужик в белом халате с чемоданчиком в руках, на котором нарисован привычный красный крест? Только вот почему-то не внушает он доверия. Рефлексы тела? Или моя интуиция перенеслась из прежнего мира?
Старик и девчушка церемонно поклонились гостю, врач ответил тем же. Присутствующие обменялись какими-то фразами на том же певучем языке, и врач с важным видом подошел ко мне. И чего он хочет от меня? Уставился в глаза, окинул взглядом. Положил руку на лоб, зачем-то потрогал мускулы и что-то пробормотал себе под нос. Не, дядя, бегать, как видишь, я еще не начал. Нахмурившийся мужик положил чемоданчик на табуретку, которую услужливо подставила Сейлормун, и некоторое время в нем копался, после чего извлек на свет небольшой серебристый жезл, в навершии которого горел багровый камень. Красивая штучка и, наверное, дорогая.
Какое-то странное у меня предчувствие. Он же не засунет мне его в зад? Словно отвечая на мои мысли, мужик что-то залопотал, и вокруг жезла вспыхнула серебристо-багровая аура. А затем из камня ударил тонкий багровый луч, попав в область сердца.
Твою мать! Что этот урод натворил⁈
Секунду было очень больно, словно кто-то вонзил мне раскаленную игру в живот, а я даже закричать не могу, но потом боль резко ушла. Вокруг меня разлилась непроглядная чернота, тела не чувствую, а впереди две светящиеся фигуры. Замечательно, блин! Каким-то внутренним чутьем осознал, что одна из них — я. Та, что белая и почти непрозрачная. Внутри маленький шар золотого света, в котором свернулся ребенок.
Вторая фигурка бледная, гораздо меньше и почти прозрачная. Казалось, она вот-вот рассеется. В ней плавало много различных шаров разного размера и цвета — красного, голубого, желтого и зеленого цветов и их оттенков. Внутри различные животные, звери, птицы, рыбы, пресмыкающиеся, какие-то монстры… Большинство очень маленькие и почти незаметные. Внимание привлек один из самых больших шаров красного цвета — в нем плавала красивая огненная саламандра, которую так и тянуло потрогать. Внезапно фигуры мужчины и подростка потянулись друг к другу, а шары отступили, оставив только два — ребенка и саламандры. Когда они совместились, резкая боль затопила сознание.
— Б… какого на х… ты творишь, гнида докторская! М… через три… п… Вот же… — вырвалось у меня. — Чтоб тебя…
Так, стоп — я что, говорю⁈ Уже хорошо, преодолевать не придется.
На пробу произнес еще несколько фраз — да, и правда могу говорить. Причем, похоже, на японском, или как он здесь называется. Осознав, что в комнате стоит мертвая тишина. Забавно — на меня смотрели
