Прошло несколько лет. Время от времени я с горечью вспоминал о своих соавторах и с удовольствием – о счастливых временах нашей совместной работы.
Я долго не мог найти среди своих бумаг экземпляр или хотя бы черновик тех своих литературных миниатюр. И вот они попались мне на глаза. Я стал читать их – заново, как не свое – и, к удивлению, обнаружил, что они могут существовать и отдельно, без фотографий.
Потому что в одних случаях изображение описывается, в других, что важнее, предполагается и представляется мысленному взору. Может быть, это не только комментарии к увиденному, но и само увиденное, прочувствованное и пережитое?
И еще необходимо сказать следующее. Здесь сохранен самый строй того нашего альбома, оставлены его внутренние подзаголовки. Возможно, порою они и суховаты, но зато помогают читателю сразу ориентироваться во времени и пространстве. Итак…
Вставай, страна огромная
Как на раскатанной школьной карте, мир представлял себе этот вертикальный простор – от Ледовитого океана до Черного моря, всю великую равнину, где, грудью встречая врага, истекая кровью, дерутся наши войска.
Такое геройство проявляли наши люди, и столько гибло их, как еще не бывало никогда.
Нет, мы не собирались уступать. Падали, тонули, горели огнем – и вновь вставали, тянулись к горлу врага.
Мои дорогие друзья, как я люблю вас, как я горжусь вами, как мне горько, что многих из вас уже нет.
Наши поля превратились в поля сражений, наши дороги стали дорогами войны.
Как от саранчи, ясным днем вдруг становилось темно от вражеских воздушных армад.
Цивилизованные варвары. Они мнили себя высшей расой. Прежде чем одни нажимали на спусковой крючок, другие успевали щелкать затворами фотокамер. Деловитые палачи-фотолюбители. Они думали, что эти снимки будут украшать их семейные альбомы.
Можно, глумясь, поставить на колени нескольких героев, но нельзя поставить на колени наш народ.
Многих, очень многих за живое задели тогда эти стихи К. Симонова:
…Если ты не хочешь отдатьТу, с которой вдвоем ходил,Ту, что долго поцеловатьТы не смел, – так ее любил, —Чтобы немцы ее живьемВзяли силой, зажав в углу;И распяли ее втроем,Обнаженную, на полу;Чтоб досталось трем этим псамВ стонах, в ненависти, в кровиВсе, что свято берег ты самВсею силой мужской любви…Если ты фашисту с ружьемНе желаешь навек отдатьДом, где жил ты, жену и мать,Все, что Родиной мы зовем, —Знай: никто ее не спасет,Если ты ее не спасешь;Знай: никто его не убьет,Если ты его не убьешь…
Оборона Ленинграда
Трудно представить беду горше, чем беда Ленинграда.
Трудно отыскать в истории подвиг выше, чем подвиг его.
Немало стихов создано о Ленинграде времен блокады и беды. И так получилось, что лучшие стихи об этом написали поэты-женщины. Они острее почувствовали и передали всю боль родного города, весь ужас безмерных утрат. Стихи их были мужественны, они звали к упорству, к отмщению.
Вот стихи – одни из самых первых. Их автор – замечательная русская поэтесса Анна Ахматова.
Они так и называются – «Первый дальнобойный в Ленинграде».
И в пестрой суете людскойВсе изменилось вдруг.Но это был не городскойДа и не сельский звук.На грома дальнего раскатОн, правда, был похож, как брат,Но в громе влажность естьВысоких свежих облаковИ вожделение лугов —Веселых ливней весть.А этот был, как пекло, сух,И не хотел смятенный слухПоверить – по тому,Как расширялся он и рос,Как равнодушно гибель несРебенку моему.
Над Ленинградом явственно дохнуло ветром революции, Балтики, гражданской войны. Это ощущение было глубинным, неосознанным, но вполне реальным.
Может быть, причина была в сочетании блистательной архитектуры города и матросских отрядов на его улицах, баррикад, вооруженных рабочих. Ведь все это было связано у нас с девятьсот семнадцатым, так он нам примерно и представлялся.
«Мы из Кронштадта»… «Человек с ружьем»…
…Тучи над городом встали,В воздухе пахнет грозой…
Как подходит эта песенка к сорок первому году!
Киев
Далеко четкое воспоминание. Сорок первый. Начало сентября. Я еще не в армии, а учусь в школе. Правда, занятия не начались – одних посылают «на окопы», других – «на картошку», третьих – «на торф». А пока мы слушаем в заводском клубе лекцию о положении на фронтах. Лектор – женщина, из райкома. Народу – битком: тоже женщины, молодежь, да и мужчин в возрасте немало, они не знают точно – когда, но вот-вот и им должна подойти очередь. Война впереди длинная. Слушают все, затаив дыхание.
Потом – вопросы.
– Как с Киевом?
– Удержим ли Киев?
Людям кажется, что, может быть, есть что-то, чего они не знают, пока не знают. А о н а знает. Что она могла ответить?
– Я думаю, дорогие товарищи, что Киев мы не отдадим.
Ее слова тонут в счастливых аплодисментах…Далекое четкое воспоминание.
Этот замечательный город в золотых маковках, над Днепром, был первым нашим городом, подвергшимся длительной осаде и после этого все же сданным врагу.
Расположение города было не слишком удобным для обороны, силы слишком неравными.
Древний Киев… Вся страна пристально следила за его судьбой. Он держался более двух месяцев. В конце концов наши войска вынуждены были оставить его.
Это была особенно горькая и ощутимая потеря, потому что он успел заронить надежду в наши сердца.
И все-таки, если возможно столь долго удерживать город, может быть, можно его вообще не сдать?
Оборона Одессы
Одесса… Один из городов – любимцев страны. Город, живущий морем, моряками. На его защиту встали жители, армия. На его защиту встал Черноморский флот – всею мощью своих корабельных батарей, всей отвагой моряков, сошедших на сушу.
Флот, моряки, морская пехота… У кого из нас не замирало сладостно сердце от одних этих слов, от одного матросского вида. Черный бушлат, расклешенные брюки. Полосатый треугольник тельняшки на груди. Мерцающая золотом букв лента бескозырки.
Красива моряцкая форма. Но не потому ли так нравится нам она, так тревожит с самого детства, что мы знаем: за нею стоит сила, бесстрашие, дружба – в самых высших своих проявлениях! И таково могущество этой традиции, что человек, надевший флотскую форменку, как бы приобретает эти свойства, в нем пробуждается все лучшее и прежде всего – готовность к подвигу.
Красавец город с его бульварами, каштанами, людными улицами, шутками, яркой синевой моря. Такой мы представляем Одессу. Внизу порт. Знаменитая лестница. И сразу же в памяти – броненосец «Потемкин». Революционная Одесса. Ее рабочий класс.
Да, одесский рабочий класс – и когда враг стоял еще на дальних подступах, и когда защитники города были прижаты к морю – не покидал цехов и мастерских. Те, кто не ушел в народное ополчение, ремонтировали танки, строили бронепоезда здесь же, рядом, под боком у фронта. Не так ли вскоре будут трудиться под обстрелами и налетами противника пролетарии Тулы и Ленинграда?
К Cмоленскому сражению
Мы не видим лиц этих ребят. Их лица обращены туда, откуда сейчас должен показаться враг. Эти ребята всегда поворачивались именно в ту сторону.
Но мы знаем их лица. Мы знаем лицо поколения, бестрепетно встретившего чудовищной силы бронированный удар.
Кругом равнина…Влево, вправоНи кустика, ни деревца,Лишь неба синяя отраваИ лишь дорога без конца,Что сплошь воронками изрыта…Да трое раненых солдатПо черным крыльям «мессершмитта»Из трехлинеек ввысь палят.
На долю этого прекрасного, зеленого и холмистого, древнего города уже не один раз выпадало грудью встречать неприятеля, прикрывать собой дорогу на восток, на Москву. И сейчас яростное упорство наших войск на смоленской земле позволило стянуть и переформировать силы, заслонить столицу. Именно здесь на глазах всего мира затрещал и начал разваливаться гитлеровский план молниеносной войны.
Жестокой ценой заплатил за это мужественный многострадальный город.
Начало партизанской борьбы
Тем, кто пережил это, страшно об этом вспомнить. Тем, у кого была иная судьба, страшно представить себе, что это могло случиться и с ними.
Оккупация. Едва ли не самое ужасное, что могло выпасть в пору войны. Страшнее был только угон в Германию, плен, лагерь. Что может быть унизительней ощущения собственной зависимости, бессилия и бесправия на своей земле.
Война была долгой и тяжелой, но среди своих можно было вынести многие тяготы и боли куда проще. И люди там, за чертой, в оккупации, сразу же захотели быть среди своих. Почувствовать в ладонях гладкий приклад карабина или автомата. Выйти из чащи на дорогу, подкараулить, обстрелять, уничтожить сильного, умелого, злого врага. Отомстить ему – за себя, за родных и любимых, за жестоко поруганную землю. Это было всеобщее чувство и дело. Это была наша партизанская война.
