— Что случилось?
— Ты сказала заблудшая душа?
— Да. Так и есть. Это место, куда попадают такие как ты, неуспокоенные.
— Тогда мне нельзя обратно. — Эния высвободила свою руку и попятилась от женщины прочь, боясь, что ее силой вытолкнут в мир.
Мать Мира удивилась еще сильнее, если такое вообще было возможно.
— Эния. Ты не понимаешь. Твое тело можно вылечить, главное вернуть в него душу. Пошли, я помогу тебе вернуться.
— Нет.
— Нет? — Ее брови взметнулись вверх, да так там и остались.
— Нет. Я не могу уйти без него. Я дала слово.
— Эния. Зарим не умер. Как и не умер никто из твоих друзей. Спасли всех, кроме тебя. Пойдем. Не заставляй их горевать больше чем нужно.
— Нет. — Эния отошла еще на несколько шагов. А потом развернулась и бросилась бежать.
— Эния!
— Скажи ему, пусть не дает меня хоронить. Я вернусь.
— Кому сказать? — Долетело до нее издалека.
— Зариму. — Крикнула она. — Он единственный будет верить до самого конца.
Свет за спиной погас, и она опять оказалась в кромешной тьме. Запыхавшись от долгого бега, Эния остановилась, уперлась руками в колени, медленно восстанавливая дыхание. Когда в легких…. Хм…. А у нее есть легкие? Или это просто привычка так думать и вести себя так, как будто у нее все еще есть тело? А ладно, потом разберемся. Она отмахнулась от надоедливых мыслей, выпрямилась и закричала так, что у самой уши заломило.
— Хиллиэль!
Ее крик, эхом полетел во все стороны, разбивая черноту, словно зеркало на миллиарды осколков. Ослепительный свет ударил по глазам, заставив зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Когда она смогла открыть глаза, то поняла что поменяла шило на мыло. Вместо мрака ее окружал свет.
— Хиллиэль!
И эта иллюзия распалась осколками, оставив ее стоять в огромном темном зале, своды которого были так высоки, что света от единственного очага не хватало, чтобы осветить их до конца.
— Хиллиэль! — Позвала она уже не так громко.
Страх сковал разум. Ведь она оказалась в том самом зале, где впервые повстречала Эльфа. Вот и кресло, в котором он сидел, и огонь в камине до сих пор горит. Только кресло было пустым, и не слышно шагов, как будто здесь давно уже никого нет.
— Хиллиэль! — Завопила она и бросилась искать выход из зала.
Ведь если есть комната, то есть и дом, в котором она находится. А если есть дом, то есть и тот, кто в нем живет.
— Хиллиэль! — Звала она. Так как это был не дом, а огромный замок.
Она носилась по этажам и залам, заглядывала во все комнаты и закоулки, но никого так и не встретила. Поняв, что опять просчиталась и угодила неизвестно куда, откуда ее даже Бог не вызволит, Эния остановилась, не зная куда идти. Ноги сами сделали два шага, и она без сил рухнула на стул, сложила руки на столе, опустила на них голову и заплакала, так как никогда еще не плакала. Слезы душили ее, не давая дышать. Спазм сковал горло, в груди ныло и болело.
Когда истерика прошла и она наконец смогла взять себя в руки, на нее напала такая апатия, что она горько пожалела, что не умерла сразу. И тысячу раз пожалела, что не пошла с Матерью Мира. Но сделанного не воротишь. И надо как-то жить дальше, даже если это и не настоящая жизнь, а только тень ее.
Неделя у нее ушла на то, чтобы осмотреть весь замок. Она побывала в каждой комнате, в каждом закоулке. Везде, куда смогла добраться. Единственное, она не нашла из него выхода. Но она подозревала нечто подобное, а расстроить ее сильнее, чем есть уже было просто невозможно. Нашла она и следы обитания в замке эльфа. По всему выходило, что он был тут совсем недавно. Так как в погребе были еще свежие продукты. Хотя когда было так, чтобы духу было нужно мясо или свежее молоко. Или это у нее на почве нервного расстройства аппетит пропал? Наверно так. Поскольку спустя все ту же неделю ей вдруг безумно захотелось чего-нибудь вкусненького. Погреб она нашла быстро и здорово удивилась, когда в крынке с молоком, обнаружила самую обыкновенную простоквашу.
— Ну, дела!
Собственный голос напугал ее и заставил посмотреть на всю эту ситуацию с другой стороны.
— Если я буду все время молчать, то так и онеметь недолго. — И тут же хихикнула в ответ на свои мысли. — То-то Зарим обрадуется, когда я выберусь отсюда. Немая жена! Это же мечта любого мужчины.
— А если она еще глуха и слепа, к тому же, то ей вообще цены нет? Эния, что за недостойные представления о мужчинах.
— Хиллиэль! — От радости, что нашлась пропажа, Эния не удержала крынку и выронила ее на пол. Та, до пола не долетела, а отбив ей пальцы на ноге разбилась в дребезги, забрызгав ее и пол вокруг простоквашей.
— Уй!!!!!
Схватив ушибленные пальцы, Эния запрыгала на одной ноге, не зная толи смеяться от радости, толи плакать от боли.
— Я так надеялся, что твое проклятье рассеется после смерти. — Хиллиэль спустился в погреб. Усадил ее на ближайшую бочку, опустился на колено и стянул с ее ноги тряпочную туфельку, разглядывая посиневшие пальцы.
— Шутишь! Оно же в имени моем. Так что куда я, туда и оно за мною следом. — Эния чувствовала себя ужасно неловко оттого, что эльф. ЭЛЬФ! ЭЛЬФ!!!!!!!! Разглядывает ее ноги. — Ты где был? — Спросила она, чтобы побороть неловкость. — Я уже неделю сижу тут одна.
— Гулять ходил. — Он подул на ее пальцы, от чего боль тут же прекратилась, синюшность исчезла, явив ее изумленному взору совершенно здоровые розовые пальчики. — Такой ответ тебя устроит?
Хиллиэль надел туфельку обратно, протер рукавом с нее простоквашу и поднял на нее смеющиеся глаза.
— Ты издеваешься надо мной да? — Вопреки всякой логике, она вместо того чтобы радоваться опять разрыдалась.
Хиллиэль осторожно взял ее на руки и понес прочь из погреба. Донеся ее до одной из гостиных, он с великой бережностью усадил ее на диван. Двумя щелчками пальцев зажег огонь в камине и неяркий свет. По мановению его руки на столе появлялись всякие вкусности, хрустальный графин с вином, фужеры. Увидев, что она дрожит, эльф решил, что ей холодно и ее тут же замотал в огромное пуховое одеяло.
— Спасибо. — Эния натянула его на затылок и запахнула под подбородком.
— Это тебе спасибо.
Хиллиэль как ненормальный суетился вокруг нее. Наколдовал кучу подушек, подпер под все бока, под ноги. Потом снял с нее туфли, надел носки, чтобы ноги не мерзли, опять замотал в одеяло и угомонился только тогда, когда увидел ее лицо, пунцовое от смущения.
— Прости. Я так давно был один, что не могу выразить свою радость от встречи с тобой.
— Да, ладно. — Отмахнулась от него Эния. — Что я не понимаю что ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
