Для определения конкретных направлений поиска требовалось прежде всего вычленить возможные противостоящие друг другу силы. Это было сделано быстро. Располагались они достаточно широко: Ближний Восток, Африка, в меньшей степени Латинская Америка; не исключался также и Юго-Восток обширного Азиатского материка. Исходя из того, что заказчик ограбления вряд ли находился по соседству с местом преступления и скорее всего не успел завладеть добычей, через три с половиной часа после происшествия все средства сообщения в мире были поставлены под контроль, возможный, казалось бы, лишь при развертывании новой мировой войны, правительства крупнейших держав решили объединить усилия по обнаружению и перехвату похищенного. Бета-углерод был весьма инертным минералом, поэтому не так-то просто было использовать в качестве индикатора радиоактивное вещество, тем более что аппаратура для такой проверки была отнюдь не карманной.
Опасность, однако, стала настолько серьезной — мысль о новой мировой войне была совсем не праздничной, — что было решено бросить на эту операцию все силы. В том числе и полицию, хотя на нее, надо сказать, возлагалось не так уж много надежд, поскольку она является институтом не столь таинственным, секретным и романтическим, как, скажем, разведка, контрразведка или силы специального назначения. Тем не менее и она получила пакет задач и принялась за их решение по своим скромным возможностям.
Уже на второй день после ограбления в аэропорту Карачи был перехвачен груз: три килограмма бета-углерода в лабораторной упаковке. Адресованный в одну из североафриканских стран, он был обнаружен во время перегрузки с самолета, прибывшего в Карачи из Кейптауна. Причем искали вовсе не бета-углерод, а героин, который тоже нашли. Обстоятельства обнаружения груза в печати освещались весьма неопределенно; сопровождавший его араб показаний дать не успел: он был убит наповал выстрелом издалека в то время, как его усаживали в машину. Снайпера не обнаружили. По адресу посылки грузополучатель не пришел: видимо, факт перехвата не удалось скрыть от газетчиков. Таким образом все, кто был в этом заинтересован, получили своевременное предупреждение. Однако в последующие дни не было перехвачено ни единого грамма минерала, и оптимистические обещания государственных служб, данные после обнаружения трех килограммов, повисли в воздухе. Пытались с помощью мощного компьютера более точно вычислить возможных получателей, но данных было слишком мало, вариантов же чересчур много. Поиски продолжались, но безуспешно: оставшиеся у похитителей килограммы бета-углерода канули в неизвестность.
Вот так обстояли дела.
«Известия», Москва:
«Как сообщил пресс-секретарь премьер-министра правительства России, торговая делегация нашей страны ведет в Лондоне переговоры с известной фирмой „Братья Симе“ о покупке некоторого количества минерала — бета-углерода. По непроверенным данным, переговоры зашли в тупик: представители фирмы утверждают, что вследствие крупного хищения фирма сейчас не в состоянии выставить на продажу ни одного килограмма».
* * *
— Алло! Как меня слышишь?
— Слышу хорошо. Как дома.
— Как дела?
— Нормально. Нанялся в испытатели, как и договаривались.
— Знаю. С нами консультировались.
— Качу по Африке, спешу на свидание. Сейчас я…
— Не надо. Вижу тебя.
— Что-нибудь случилось?
— Ничего особенного. Но придется тебе сделать еще одну работу — по ходу действия.
— Это вроде бы не мой профиль.
— Это твой профиль. Просто после одного свидания поспешишь на второе. Но будь внимателен. Представишься по третьему варианту.
— Ясно, понял.
— Связь такая же.
— Понял о связи.
— Конец связи.
— Конец, конец.
* * *
Закончив довольно продолжительный разговор по спутниковой связи, Милов задумался.
Чего-чего, но такого оборота он не ждал. Вот уже целую неделю Милов был вдали от дома, от информации, полиции, от всего на свете удаляясь все больше и больше. Он приближался к месту свидания, выбранному им по какому-то неизъяснимому душевному движению. Как назвать его? Порывом молодости, может быть? Он катил под безоблачными небесами Экваториальной Африки, чувствуя себя праотцем, оказавшимся в раю. Тут-то Милова и настиг разговор по спутниковой связи, заставивший потерять полчаса. Но он не свернет с пути, ведущего, может быть, и впрямь в рай — для жира-фов, носорогов и прочих «малых сих». В рай ли?
* * *
Это зависит от точки зрения. Если направляться к Национальному парку Катера через Западную Озерную область, через Уширомбо, Бахарамуло и Буко-бу, дорога размашистыми изгибами поведет путника, вернее, путницу между дикими зарослями. У нее слегка закружится голова от великого множества оттенков зеленого и красных откосов там, где дорога уходит в выемку, от ласкового пения птиц и звонкого журчания светлых ручьев, от сладостного ветра, чья ласка подобна прикосновению возлюбленного. Ее охватит томительное ощущение полноты жизни и острое желание остановить этот миг навсегда. Потом головокружение пройдет, но желание это останется, и взгляд не насытится; от буйства природы, красок невольно выступят слезы счастья. Преклонение перед всем сущим вызовет у нее дрожь, а когда близ дороги зрелый плод, младший брат солнца, со вздохом облегчения упадет с дерева, ей снова захочется остановить мгновение, сойти с дороги и, подняв созревший плод, восхититься красотой мира. Но путница привычно обуздает порыв, и мотор не умолкнет; напротив, он станет слышнее, подчинившись движению ноги, после того, как на ветровом стекле возникнет вдруг многолапый паук, чье тело — пустота, а звук пронзенного насквозь металла синхронно прозвучит в правом заднем углу кабины. Путница, не оглядываясь, прибавит ходу и потому не увидит вооруженных людей, выскочивших на дорогу из высоких, завивающихся в рог папоротников; нет, лишь след на каком-то отрезке превратится в волнистую линию. Но уже метров через пятьдесят, судя по следу, путница вновь обретет спокойствие.
Кстати, местность становится все менее пригодной для засады: заросли расступаются, открывая пространство, упирающееся в гряду приземистых гор. К дороге подступает высокая трава, где можно скрыться, протоптав лабиринт, в котором легко заблудиться. Но задумываться об этом не остается времени, потому что впереди открывается мрачный пейзаж. Чувство блаженного покоя, уже потревоженное пробившей стекло пулей, пропадает окончательно, становится более чем ясно, что праздник жизни позади. Взгляд путницы твердеет, она настораживается, пальцы срастаются с рулем «лендрове-ра». На то, что маячит вдали, даже смотреть не хочется — так все там угрюмо. Путница невольно задается вопросом: почему он не мог назначить встречу в каком-нибудь более уютном месте, где сама природа призывает думать о любви и только о ней, ведь в Африке много таких уголков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
