Читаем без скачивания Око за око - Мария Александрова

Ярослав, единственный из оставшихся в живых в семье Евсеевых, не стал дожидаться, когда снимут тела. В отчаянии расталкивая окружавших, осыпаемый с разных сторон всевозможной бранью, он изо всех сил начал выбираться из толпы.

Когда наконец для обессиленного Ярослава место казни осталось далеко позади, он привычной дорогой, которая из-за бывшей в самом разгаре казни теперь пустовала, направился к своему другу Дмитрию. Однако задолго до того, когда стала видна усадьба Ефимовых, Ярослав нос к носу столкнулся с Димкой, который стремительно вынырнул из-за поворота.

— Ярыш! И где тебя черти носят! — выплеснул на Евсеева свое возмущение Димка, однако, заметив еще не высохшие на его лице слезы, смягчился. Беря друга под руку, он уже более мягко продолжал:

— Я же тебя просил не ходить туда… И вообще, как ты только узнал?

— Так, — Ярослав прижал руку к сердцу и, опустив глаза, тихо добавил. — Их больше нет…

Дмитрий даже не нашелся, что на это ответить, и между друзьями повисло тягостное молчание.

— Ты что-то хотел мне сказать? — первым нарушил тишину Ярослав.

— Да, знаешь, а ведь пока ты был… — Димка замялся, — ну пока ты был там, тобой интересовались, так что благодари Бога, что никто не додумался искать тебя здесь.

— Кто обо мне спрашивал? — брови Ярослава удивленно поднялись.

— Люди Салтыкова.

— Глеба?

— Угу, — кивнул Димка. — Ты его знаешь?

— Я-то — нет, но зато его прекрасно знал мой отец, — усмехнулся Евсеев.

— Я зря переживал? — не понял тона Ярослава Дмитрий.

— Нет, не зря. Кажется, теперь переживать придется мне. Сколько я себя помню, у Глеба с моим отцом тяжба.

— Твой отец ее выиграл?

— Нет, — возразил Ярослав, — они, наверное, уже лет десять воду в ступе толкли. Все уже давно привыкли, что земли за Ровным так до сих пор остаются без хозяина.

— Хочешь сказать, что в землях этих особой надобности никому не было? Десять лет — немалый срок, уже давно кто-то должен был прибрать их к рукам.

— Напротив, потому и Глеб, и мой отец так до сих пор и не могли их поделить. Зато теперь-то уж точно у ровенцев появится хозяин, потому и искали меня люди Глеба.

Размышляя вслух, как будто говорил сам с собой, а не рассказывал другу, Ярослав продолжал, все более и более хмурясь с каждым словом:

— Если я останусь в живых, то рано или поздно вновь смогу затеять тяжбу. Со смертью же всех претендующих на земли с одной стороны, весь удел беспрепятственно отходит другой…

Лицо Евсеева перекосилось от внезапной догадки, и, с силой пнув подвернувшийся под ноги камень, Ярослав прошипел, словно ядовитый змей:

— Сволочь…

— Хочешь сказать, он воспользуется тем, что ты остался один?

— Ну и тупой же ты стал, Димка! — не выдержал Евсеев. — Это ж надо придумать — воспользуется! Да я голову могу на отсечение дать, что сегодняшняя казнь отца и братьев — Глебовых рук дело!

— Нет, все-таки как же он хитро придумал! — не унимался Ярослав. — Никому ведь никогда и в голову не придет обвинить Салтыкова в их смерти — приказ Годунова, и баста! Вот только одного Глеб не рассчитал: что меня в доме не будет. То-то он рвет и мечет нынче, — впервые за сегодняшний день улыбнулся Ярослав.

— Чему же ты радуешься? — глядя на улыбку друга, спросил Дмитрий. — Он ведь тебя теперь в покое не оставит.

«Нет, это я его в покое не оставлю», — подумал Евсеев, и все самое страшное, что только может скрываться в самых дальних уголках человеческой души, всколыхнулось в душе Ярослава. Однако, сумев пережить самое худшее, что только могло случиться, Евсееву не составило труда подавить злобу.

— Скрыться тебе нужно, вот что я скажу, — посоветовал другу Ефимов. — Пошли ко мне. Кажется, никто не знает, что мы с тобой знакомы.

— Пока не знает, — уточнил Ярослав.

— Если ты хоть иногда будешь со мной соглашаться и прислушиваться к моему мнению, то никто и не узнает, — слегка обиженно возразил ему Дмитрий.

— А как же твое многочисленное семейство? Не думаю, что оно будет в восторге от такого гостя.

— А ты думаешь, я тебя со своими сестрами знакомить иду? — рассмеялся Димка. — Вот уж не дождешься, я ведь тебя как облупленного знаю.

— Хочешь сказать, мне с лошадками придется обниматься? — и на этот раз рассмеялся Ярослав, который от привычного шутливого тона их бесед наконец пришел в себя.

— А ты хочешь сказать, — возразил Димка, — что у тебя есть выбор? — И, когда поравнялись с усадьбой, не удержавшись, добавил, — если будешь вести себя тихо, так и быть, к лошадкам и прочим тварям тебя не отправлю.

Однако, вопреки ожиданию Ярослава, Ефимов как будто и знать не знал, чья это усадьба, с равнодушным видом провел друга мимо. Завернувши за угол, Димка медленно шел вдоль высокого забора, примерно в середине остановился и, взявши из него ничем не отличавшуюся от других доску, вынул ее, затем взялся за другую, и через пару мгновений в заборе образовалась дыра, в которую с успехом могли пробраться люди и не отличавшиеся такой стройностью, как Ярослав и Дмитрий.

Нырнув в эту самую дыру, Ярослав оказался позади какой-то дворовой постройки, и из-за исходившего оттуда запаха Евсеев грешным делом и правда подумал, что Димка оставит ночевать его в конюшне. Однако Евсееву повезло: задами каких-то построек, незаметно, с другого входа, они пробрались в ту часть усадьбы, где обитала прислуга.

Не успев прикрыть дверь, Ефимов прямо-таки впихнул Ярослава в ближайшую каморку, где, как догадался Евсеев, обитала только одна служанка. Усадив Ярослава на лавку, Дмитрий с напряженным лицом замер у двери.

А сделал он это вовсе не напрасно: не успели оба друга отдышаться, как послышались чьи-то шаги, и на пороге появилась довольно милая девица. Не ожидая здесь кого-то встретить, она в испуге попыталась издать один из тех душераздирающих криков, на который наверняка бы сбежалась вся усадьба, во всяком случае, та половина, где проживала прислуга, точно.

По всей видимости, Димка хорошо знал норов всех служанок, оттого с проворностью, которой мог бы позавидовать любой дворовый мальчишка, крепко зажал девке рот.

— Тихо, Ульяна, не шуми, не черти щекочут, — привыкнув всегда подшучивать, попытался угомонить ее Дмитрий и отпустил, только когда девка пришла в себя.

— Ну и напугал же ты меня! — со все еще бьющимся сердцем, пытаясь не переходить на крик, воскликнула Ульяна и только тогда заметила, что в каморке они не одни.

— Слушай, Уленька, — поняв удивление девки, обратился к ней Ефимов, — помощь мне твоя нужна. Моему другу, Ярославу, — указывая на Евсеева, объяснял Димка, — нужно немного пожить где-то…

— И местом его приюта ты выбрал мою скромную каморку! — перебила его Ульяна, которая, похоже, была не в духе.

— Я всегда считал тебя девкой сметливой, да догадливой, — умасливая ее, сказал Димка.

— Уста-то у тебя медовые, да только нрав тяжелый! — вздохнула Ульяна. — Вот и теперь, поди, сперва приятеля ко мне поселишь, а потом в моей скромности, да добродетели сомневаться станешь.

— Если бы я в ней сомневался, то уж явно не стал бы селить Димку в столь близком от тебя соседстве, — оправдался Ефимов и со всей строгостью, на которую только был способен, добавил. — Хочешь ты этого или нет, но Ярослав будет здесь жить, и никто не должен об этом знать.

— Хорошо, — согласилась Ульяна. Была она чуть обижена, поскольку, никогда ранее не разговаривал с ней Димка подобным тоном. — Только запомни, боярин ты мой дорогой, если что приключится вдруг, то помни, что ты сам привел сюда Ярослава, а я долго и упорно отказывалась.

— Приюти гостя, Ульяна, — словно не замечая ее последних слов, вновь приказал челядинке Дмитрий, — да не докучай сегодня расспросами. — На его лице застыло трудноописуемое выражение, видимо, созданное Ефимовым для придания своим словам большей значимости.

Затем, обращаясь уже к Евсееву, Дмитрий попросил друга:

— Ярыш, хотя бы на этот раз ты никуда не отправишься без моего ведома? Если вдруг что-то затеешь или нужно будет срочно меня увидеть, скажи Ульяне — она меня найдет. Да и со всем прочим тоже обращайся к Уле — ей можно доверять. А я покуда пойду — есть одно дельце, зайду вечером, расскажу.

И, уходя, уже на пороге, Димка вновь обратился к другу:

— Надеюсь, не придется мне жалеть о том, что привел я тебя к Уленьке?

— Будь уверен, — усмехнулся Ярослав, — я не хочу к лошадкам.

Глава 2

Несмотря на обиду, Ульяна верно выполнила все пожелания Дмитрия, и даже придирчивому гостю не на что было пожаловаться. Уля не то что не докучала Евсееву расспросами, за все то время, которое они пробыли вместе, она так и не заговорила с Ярославом, не считая пары слов о том, где Евсееву предстоит спать и хочет ли он чего-нибудь отведать. Позже, убедившись, что гость не собирается никуда направляться и ему уже ничего не понадобится, Ульяна со спокойной душой покинула каморку, и Ярослав вновь остался один.