ноги.
— Ну ты дядя даёшь! Кто ночью по болоту ходит, тут днем идешь «на мягких лапах» как по перине, болото под ногами играет, того и гляди провалишься. — ответил уже серьёзно Олег.
Народ раздвинулся, уступив вновь прибывшему место у костра. Разговор снова вернулся к клюкве и методам её сбора.
Ужин прошел в молчании, магия огня захватила всё внимание и кушавших, и уже отужинавших, лежащих вокруг костра в непринуждённых позах.
Чтобы нарушить молчание Олег рассказал пошленький анекдот, но реакции на него не последовало. И снова наступила тишина, нарушаемая звуками ночного леса.
— «И всё-таки я не понимаю, как можно покланяться чему-то без образа, пустоте?» — не отрывая глаз от костра, но желая продолжить так неожиданно прерванный спор, произнёс ягодник христианской концессии.
— «А я не понимаю бога в виде старика, да ещё и с человеческими пороками гнева и зависти», — отозвался, также глядя в огонь Марат, — «ведь именно таким описывает его ваш Ветхий завет!»
Спор готов был вспыхнуть с новой силой, но тут неожиданно включился в беседу, только что закончивший ужин, и теперь развешивающий на палочках к костру сушиться свои портянки, прибывший к стоянке последним:
— Вы оба и правы и заблуждаетесь, просто вы смотрите на единый принцип с разных точек зрения. Вот представьте себе, что некий муравей сидит у подошв стоящего перед ним человека, и видит только два сапога и, от них, уходящие вверх колонны. И другой муравей с вершины муравейника наблюдает колени этого человека, он не видит подошв, зато наблюдает эти две колонны, сходящиеся вверху воедино. И третий муравей что сидит на берёзе на уровне груди человека и видит часть его груди и правое плечо, и не более, поскольку и его кругозор ограничен. Вы же понимаете сколько бы они не спорили, каждый останется при своём. В этом и есть проблема всех религиозных и философских споров. Разные провидцы, которые, без усвоения высших знаний, выхватывают часть истины и несут её людям, тем самым порождая споры и конфликты. А теперь представьте тех же муравьёв; тот что стоит у подошвы внимает информации и следует за тем муравьём что дополз и изучил часть до колена; а этот, в свою очередь, следует и учится у того, который прополз и изучил человека до пояса и так далее. И только тот, который изучил всего человека и стоит на его макушке может наиболее полно выразить его облик. Но если он взглянет на мир шире то увидит, что человек, лишь крупица мироздания, и его окружает лес, а лес находится на планете, а планета в космосе. Так и муравей, стоящий на макушке человеческой головы, наверное, последует за учителем, который привёл его сюда и который уже, изучая лес, стоит на его опушке. И его видение уже отличается, от прежнего, ибо теперь он видит, что человек лишь подробность более огромного мира. Так приходит понимание о необходимости усвоения двух фундаментальных понятий, без которых невозможно составить представление о Высшем — это Безпредельность всего Сущего, и Иерархия Познавания.
— Нуууу — протянул приверженец христианства, — Безпредельность, Иерархия, эта космогония не для нас, мы люди простые!
— Пусть так, но тогда, хотя бы не спорте из-за ограниченных вашими религиями фрагментов, и не воюйте между собой за частицы малого знания. И уж тем более, не ограничивайте в них ваших потомков, а скажите прямо — видение нашей религии лишь фрагмент Великого Миропонимания. Пусть они исследуют, находят и сопоставляют иные части Мироздания!
Говоря это, он указал на подростков у костра, воображение которых теперь целиком было занято, взглядом муравьёв на человека с разных уровней.
Он замолчал, но никто не отвечал и не спрашивал, лишь чувствовалось, что компания ждет продолжения его монолога, подумав — продолжил:
— Представьте, что среди нас сейчас окажется человек, который свободно может подниматься на воздух, делаться невидимым, или скомкав пространство, прямо здесь на болоте, покажет вам набережную Невы у дворцового моста в Ленинграде, или Московский кремль. Конечно же вы примете такого умельца, как минимум за полубога! А ведь это такой же человек, которого просто кто-то более мудрый научил неизвестным вам, по вашей школьной программе, законам физики. И тот, Учитель, научивший его наверняка знает ещё больше. Есть хорошее слово Иерархия, хотя оно и кажется многим устаревшим, но оно хорошо передаёт смысл. Иерархия знания, или лучше сказать Иерархия Света. Если взглянуть внимательней на нашу жизнь, то всюду увидим такую иерархичность, и в государственном устройстве, в институтах и на производстве, и в молодёжных компаниях, и даже в тюремном быте, ведь так ведь?
С этим последним вопросом он посмотрел на сидельца Николая, как будь то знал кто он и откуда. Николай растерялся, попав в сферу внимания этого умного мужика. Но, улыбнувшись, тут же подтвердил:
— Да, точно, есть блатные, приблатнёные, мужики, шныри, опущеные!
— Понятно, — улыбнулся в ответ рассказчик, — даже ад имеет свою иерархию, так тем более должна быть Иерархия Добра! Цепь Учителей, которые протягивая руку вслед идущим, поднимают их на новые высоты, раздвигая горизонты до безпредельного Сияния Жизни, которая земному глазу кажется пустотой!
Никто с этими его умозаключениями не спорил, Саня и Олег, уже сладко спали убаюканные философскими рассуждениями. Остальные ягодники и подростки размышляли над услышанным.
— Разве возможно, чтобы пространство сворачивать!? — Воспользовавшись паузой спросил Юрчик.
— Не сложнее чем отодвинуть занавеску у окна. — Улыбнулся рассказчик, снимая высохшие портянки с веточек воткнутых у костра, и надевая уже подсохшие сапоги. И уже с серьёзным лицом добавил: — Всё возможно, друг мой, и наши возможности ограничены лишь развитием нашего сознания.
— Всё это конечно интересно, но вы так и не сказали, что по-вашему есть Бог? — Встав и разминая затёкшие ноги спросил ягодник-христианин.
— «Я это себе представляю так», — он произнёс, в раздумии глядя на пламя костра, — «во вселенском масштабе это лучше воспринять как Троицу: Бытиё, Сознание, Блаженство! Но от земли это видится как вереница Учителей, уходящая в безпредельность ярчайшего Сияния!»
Эхом этих слов, невдалеке заухала сова, напоминая им что ночь — это время отдыха, и им тоже необходимо отдохнуть перед ещё одним трудовым урожайным днём. Все, кто еще не спал, ожили, расчищая траву от камней и шишек, подбирая поудобнее место для ночлега Вскоре вокруг костра всё затихло, лишь шум ветра, играющего верхушками соснового леса, ночные крики леса, треск угасающего костра и посапывание спящих, нарушало тишину. Серёга лежал на спине и смотрел на далёкие звёзды размышляя о Иерархии Света уходящей в Безпредельность этого пространства Света. А в мозгу засыпающего
