Читаем без скачивания Мириады светлячков - Александр Зайцев

– Лейтенант. – Никак не привыкну – из-за низкой силы тяжести шаги на станции не слышны. Подошедший со спины Давыдов, старший техник базы, своими словами заставил вздрогнуть от неожиданности. – Я вас сменю, можете идти.

Коротко кивнув, покидаю свое кресло. Вообще-то мне следовало отчитаться о своей смене, но я с ним не разговариваю. Из принципа. Бесит он меня, весь из себя такой правильный, честный… Тьфу… Да и он меня не любит, хотя надо быть честным, меня тут не любит никто. Но я давно уже привык к таким взглядам, когда смотрят как на ничтожество, занимающее место не по праву. Даже не пытался никому объяснить, что место это мне и даром не сдалось. Эти фанатики космоса в такое не поверят.

Сейчас мне положено идти в тренажерный зал, и, хотя жутко хочется спать, лучше последовать предписанному распорядку. Медики, которые его составляли, настоящие профи, знающие свое дело. Тут хоть и не невесомость, но организм следует загружать, иначе он пойдет вразнос, и намного быстрее, чем считает простой обыватель. Я жутко ленив по своей природе, но как говорят мои приятели, это странная лень, деятельная какая-то. Не понимают, что забота о здоровье – это и есть лень: час, затраченный на профилактику и спорт, в дальнейшем экономит сутки жизни.

Испорченный мной единственный велотренажер до сих пор был не разобран, так и стоит на своем месте, отмеченный бирочкой «Неисправен». И то хорошо, бесит это кручение педалей. От беговой дорожки пользы намного больше. Переодевшись в спортивный комбинезон с утяжелителями, зафиксировал крепежные ремни безопасности. Совсем не лишняя деталь, с непривычки пара научников как-то разбила свои умные головы, слетев с движущегося полотна тренажера.

Что бы выбрать на сегодня? Нажатием клавиши «листаю» список тем. Вот это, пожалуй, самое то, под настроение! Осень в Павловском саду. А музыку? Не люблю, когда видеоряд совпадает с мелодией. Взгляд цепляется за строчку, которую раньше никогда не видел. Да и не должно быть этого фрагмента классики в компьютере станции. Читал случайно отчет психологов, рекомендовавших исключить именно это произведение. Что-то вроде того, что оно может негативно повлиять на психику при частом прослушивании в замкнутом коллективе. Может резон в этом и есть, но мне фиолетово – за свои мозги вполне спокоен.

При достаточной фантазии легко вообразить себя бегущим по усыпанным разноцветными листьями тропам. Стереоочки дают максимально близкий эффект присутствия из возможных при нынешней технике. До фантастической виртуальности, которую нам обещают из года в год и которая все еще «вот-вот уже почти», наверное, весьма далеко. Без воображения вы так и будете пялиться на изображение и переставлять ноги на одном месте. Я же «бежал» по парку, и во всем теле отдавался ритм струившейся из наушников мелодии – вагнеровского «Полета валькирий».

Захотелось вновь сжать в ладонях штурвал и заложить «полубочку» на бреющем полете. Как на меня матерился на исковерканном русском главный конструктор после подобного трюка! Мол, неоправданный риск, машина еще не оборудована полноценным АБУПом[3] для таких маневров. Но когда эта новейшая система будет полностью настроена, то все пилоты превратятся в простых наблюдателей. И столь оберегаемый проект Т-120 (или, иначе, прототип истребителя шестого поколения) окажется финальным аккордом для пилотируемых полетов. Человек будет даже не придатком компьютера, а ненужной частью, оставленной как дань традиции, не более. И канет в Лету моя мечта. Хотя был и запасной вариант в виде недавно купленного и тщательно реставрируемого Як-3. Уйду из армии и буду летать на нем.

Пожалуй, то немногое, за что я благодарен отцу, – я участвовал в полетах тест-команды Т-120. Остальные пилоты были минимум в два раза старше. И если бы не его связи, никогда мне не попасть в их число. Самые счастливые полгода моей жизни, оборванные нелепым назначением на лунную базу, будь она неладна!

– Дмитрич. – Характерный акцент, как и желание подстроиться под неформальность общения, делал из Генриха настоящего шута. О чем я постоянно ему напоминал. Чистокровный немец, он выглядел безмерно глупо, пытаясь называть всех по отчеству. – Я только что от герра полковника. Он просил тебя зайти через полчаса.

– Генрих, со мной можно говорить по-немецки, ты не забыл? – Вытащив один наушник, снижаю скорость дорожки на шаг.

– Никак нет! – Доведет он меня до истерики когда-нибудь. – Я не забыть! Но сейчас у станции русский начальник. Это есть вежливо – говорить на языке шефа. – А по мне, без разницы, ведь два языка имеют одинаковый статус. Мы уже девять лет как одно государство. Сбывшийся кошмар англосаксов – Русско-Германская Федеративная Республика.

– Хорошо, ты меня предупредил. Спасибо. – Чего он ждет? Стоит и голубыми глазищами хлопает. Его бы с сестрой познакомить, та всегда особо благоволила к белокурым бестиям. – Генрих, иди по своим делам, а? Я тут музыку слушаю. – Демонстративно вставляю наушник обратно и переключаюсь в режим бега. Ариец, видимо, пытается что-то сказать, но, видя мой полный игнор, следует совету и уходит.

Чего он от меня хотел, я примерно представлял. Но помогать ему решать разногласия с его начальством через своего отца не хотел. Да, понимаю, он пилот от Бога, лучший из всех, кого я видел. И нелепое снятие его с проекта полета к Иво – не более чем интриги. Но мне-то дело какое? Он мне не друг и не товарищ. Да, было дело, жизнь спас, когда после прыжка у меня не раскрылся парашют. Умудрился же меня догнать в затяжном прыжке и сцепиться, приземлив двоих под одним куполом. Надо будет так же прыгнуть, сделаю это, не раздумывая ни секунды. Но разговаривать с отцом – ни-ко-гда.

Звучат финальные аккорды Вагнера. Обидно, почти получилось «взлететь», конечно, только в фантазии. Место четвертого пилота станции надежно отсекало меня от любого штурвала. Пятое колесо в здешней телеге – вот кто я. Пора было идти на разнос к начальству. А то, что полковник Смолов вызывает меня для «пропесочивания», не сомневаюсь.

– Лейтенант Стрепетов прибыл. – Входная дверь личного кабинета начстанции плавно и бесшумно исчезает в переборке.

– Входите, лейтенант.

Когда смотришь на полковника, всегда всплывает ассоциация с морем. Что-то есть в его личности, что делает его похожим на капитана корабля, бороздящего океанский простор. Белоснежный китель ВМС смотрелся бы на нем гораздо уместнее черно-синей формы КФФ[4]. Может обветренное лицо и несмываемый загар, так отличный от того, что можно получить под искусственными лампами местного солярия, делали сходство с морским капитаном столь разительным?

– Проходи, садись. Смотри. – Он демонстративно разворачивает ко мне монитор и активирует одну из команд. – Понимаешь, что я сделал?

– Так точно! Отключили все системы наблюдения и записи в этом кабинете. – Точнее, он так думает, что отключил. Но, зная своего отца, могу точно сказать, этим самым он только привлек еще большее внимание дублирующих скрытых систем.

– Именно. Это неформальный разговор.

Начинается… Уважаю Смолова, он из тех, кому плевать на то, чей я сын. Для него работа важнее всего. Но сколько неприятностей это мне преподносит!

– Я понять, герр полковник. – Пародирование немецкого акцента – моя коронная фишка.

– Я давно отчаялся понять! – Ну зачем так багроветь? Нервы нужно беречь. – Как у такого великого человека, как твой отец… – А вот этого не надо! За свою жизнь я слышал подобное миллион раз! – …может быть такой сын?! Зачем ты опозорил Терещенко? Руки зачесались?

– Вам бы психоаналитиком работать, герр полковник. Очереди были бы!

А не пойти ли ему по всем известному адресу? Прекрасно же знает о моем нежелании вообще тут находиться, не только в этом кабинете, а вообще на Луне.

– Отвечать на вопрос!

Н-дя, видимо, я его чем-то довел до ручки. Кричать-то совсем необязательно.

– Никак нет, не зачесались! Забыл про спутник связи. – Меня еще никто не поймал на прямом вранье начиная с моих пятнадцати лет. Поневоле научишься лгать так, что комар носа не подточит, когда за тобой с яслей следят десятки камер и отборная группа специалистов по анализу поведения.

– Тебя в плен если возьмут, умрешь героем. – Молодец полковник, держит себя в руках. – Ни один секрет не сболтнешь! И не потому, что стойкий, а потому, что не знаешь ни-че-го!

– Так точно, герр полковник. Умру героем, не посрамив отцовского имени!

Ха три раза. Тебя, конечно, готовили читать лица. Ну и что видишь?

– У тебя в деле пометка для психологов – игнорировать невербальные сигналы. – Это когда успели внести такую поправку? – Так что не пудри мне мозги. Но я тебя вызвал по другому поводу.

Это понимать как «разнос окончен»?

– Слушаю.

Наверно предложит запереться на два дня в каюте и не высовывать носа.