С армией все в порядке, убедился он и решил немедленно покинуть расположение лагеря. Опечатав сундуки с деньгами и личную сокровищницу султана, визирь передал командование армией – но отнюдь не свою круглую печать – одному из военачальников и заодно проинструктировал его, какими перегонами следует вести похоронный кортеж. Той же ночью, переодевшись так, чтобы его не узнали, Пири-паша поскакал верхом вслед за своими гонцами в Константинополь.
Сулейман должен был прибыть в город, по расчетам визиря, на девятый день. Если же случится что-то непредвиденное и сына Селима не окажется на месте, то почему именно ему, Носителю бремени, искать выход из сложившейся ситуации?
Мчась верхом по не освещенной светом факелов дороге, визирь вдруг почувствовал, что ему недостает Селима, который никогда не пасовал перед опасностью или тяжелыми испытаниями.
На пятый день Сулейман поскакал по дорогам, протянувшимся вдоль побережья на север в направлении Европы.
Он ехал в свободной манере, временами наклоняя вперед свое долговязое худощавое тело, опершись на укороченные стремена. Сын Селима любил лошадей и получал большое удовольствие, проводя долгие часы в питомниках этих животных.
Его рука, держащая поводья, была загорелой и мускулистой. Неугомонными серыми глазами он бросал взгляды по сторонам, плотно сжимал тонкие губы, ловил орлиным носом теплый ветер, дующий в лицо, и выглядел в седле почти по-женски грациозно. Сулейман был чисто выбрит. Исключение составляли небольшие усы. Чалма из неплотной ткани вокруг худощавого лица придавала ему сходство с молодым энергичным муллой или дервишем. Преемнику султана было не больше двадцати пяти лет.
Продвигаясь вперед, он видел стога сена и плодородную красноватую землю, ожидавшую весенней вспашки. Дорога петляла вокруг бухт, где сиятельный всадник подсчитывал число мачт торговых судов, пришвартованных к берегу у деревянных домиков, покрытых красной черепицей. Южное побережье было отдано под его управление, и он показал себя в этом деле с наилучшей стороны. Точно так же, как удачно продемонстрировал свои способности во время управления одним из районов солнечного Крыма, зная, что его экзаменуют и ведут строгий учет его ошибкам. Но больше всего он любил тот большой город, в котором провел детские годы в военном бараке под сенью платанов.
Сулейман шестнадцать лет учился общению с людьми и управлению скотом под руководством опытных наставников. Даже имел свой миниатюрный двор по образцу отцовского. Однако никогда не слышал ни совета, ни ободрения от самого угрюмого отца, проводившего все время в войнах.
За поясом он вез короткую весточку от визиря, ему почти незнакомого. В ней сообщалось только, что меч Дома Османов ожидает его у гробницы за городом. Весточка встревожила советников Сулеймана. Они предупредили его, что это может быть западней – желанием заманить наследника в город в сопровождении малочисленного эскорта. «Уши обманывают, глаза открывают истину», – предостерегали советники.
Однако утомленный гонец поклялся, что привезенное им послание написано рукой Пири-паши. А грек Ибрагим рассудил так: если бы целью послания было заманить Сулеймана на север, в нем было бы сказано, что Селим умер или что Пири-паша просит его срочно приехать. Но вместо этого автор послания просто упоминает меч семьи. Да и сам Сулейман обратил внимание на то, что гонец от усталости свалился спать на ковре под оливами, даже не дотронувшись до кошелька с золотыми монетами, который он ему подарил. Похоже, мчался без отдыха несколько ночей. И Сулейман решил принять приглашение визиря. Тогда надо ехать, стали торопиться его компаньоны, нельзя терять времени даром. А им было не впервой срываться в путь без промедления, не думая ни о семье Сулеймана, ни о своих родных.
Правда, при этом Сулеймана рассердил дервиш, который схватил повод его коня и заявил, что преемник султана счастливее других, ибо он назван именем древнего мудрого Соломона… В Доме Османов Сулейман был десятый, призванным во власть на заре десятого века ислама. «В каждую эпоху призывается свой властитель, чтобы взять ее за рога»… Словно эпоха была коровой.
Ему дали на подпись спешно подготовленные приказы. Те, кто это делал, с трепетом наблюдали за тем, как он выводил закорючки своей подписи. Будто сейчас его подпись отличалась от прежней. Сулейман понимал, что в их сознании он уже стал султаном, правящим представителем Дома Османов. Ведь он – единственный претендент на трон. Братьев у него не было. Селим не оставил в живых и ни одного его дяди. Если он погибнет от рук заговорщиков по пути в Константинополь, то Дом Османов прекратит свое существование.
Его предки в ближайших поколениях тоже оказывались единственными претендентами на трон из-за строгих порядков, господствовавших в Доме Османов. Их всегда было немного, а в них самих – очень мало от подлинных турок. Им давали такие странные прозвища, как Гази или Кайсар-и-Рум – Победитель или Цезарь нового Рима. Их изобретали иностранцы. Однако у предков не было собственного народа или империи. Да, Мехмет Фатих – Мехмет II, Завоеватель, отвоевал у европейцев Константинополь, но тут же, будучи непоследовательным султаном, установил свое правило. Отныне, объявил он, христианин уравнен с мусульманином, рожденный греком равен рожденному анатолийцем.
Слово, сказанное Завоевателем, стало законом. А вслед за ним его сын Баязид, дед Сулеймана, ввел еще одно правило – Османы должны быть более образованными, чем европейцы, чьи земли они завоевывают. И оба эти правила свято соблюдались в течение долгих шестидесяти лет правления двух султанов. Но разве они могли сформировать и объединить народ? Народ существовал только в их воображении! Два правителя и два правила. Только отчаянный Селим, вырвавшийся из тисков, которые были созданы его предшественниками, начал завоевывать новые территории…
Вдруг Сулейман увидел, что дорога впереди перегорожена. На узком каменном мостике, перекинутом через горный поток, остановилась крестьянская арба, у которой заклинило колесо. На дорогу вывалились снопы пшеницы, которыми была нагружена арба. Двое всадников, скакавших перед кавалькадой Сулеймана, чтобы освобождать дорогу, спешились и бестолково засуетились у арбы в попытках помочь крестьянину наладить колесо.
Подъехав к арбе, Сулейман натянул поводья. И в ту же секунду услышал позади себя стук копыт скакавших галопом коней. Сегодня его спутники, независимо от степени знатности, благоразумно держались от наследника на дистанции броска дротика. Однако, увидев заминку на мосту, бросились на его защиту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
