Но не Ракель, она стремительно пронеслась по кораблю, незаметно для толпы на средней палубе, и повисла на вантах, прежде чем обернулась и уставилась на зрелище, которое приостановило Харригана.
Окруженный кольцом моряков, помощник, Бак Ричардсон, схлестнулся в бою с незнакомцем, с чьих бриджей (его единственного предмета одежды) капала морская вода. То, что мистер Ричардсон сражался с незнакомцем, не было удивительным, уникальным было то, что мистер Ричардсон, гроза тысячи портов, великий хвастун и задира, получал от него по первое число. Его соперник был такой же большой, как и он сам — плечистый, с узкой талией, вооруженный тяжелыми кулаками мужчина с мокрыми черными волосами, голубыми глазами, которые пылали радостью от применяемого насилия, и губами, искривленными жестокой усмешкой, даже когда они, как сейчас, были испачканы кровью.
Он боролся с таким удовольствием, что вносил ужас даже в вкрутую аудиторию. Постоянно он бросался вперед, нагнув голову, не слепо, как бык, но с открытыми глазами — помощник лишь успевал закрываться от его ударов — и бил незадачливого хвастуна, словно кузнец по наковальне. Ричардсон истекал кровью, как резаный поросенок, и выплевывал осколки сломанных зубов. Он тяжело дышал, и в его одном еще целом глазу мелькнул проблеск отчаяния.
— Кто это? — в ужасе потребовал объяснений Харриган. — Откуда он взялся?
— Мы заметили его, как только туман рассеялся, — сказал боцман, сплевывая осторожно по ветру. — Он дрейфовал один в лодке, вычерпывая воду и ожесточенно ругаясь. Его лодка затонула, прежде чем он смог добраться до корабля, и ему пришлось плыть. Акула пыталась напасть на него по пути, но он ударил ее по голове или по шее, или сделал еще что-то более жестокое. Это Дикий Билл Клантон!
— К черту это! — проворчал капитан, глядя с новым интересом. Затем он выругался, Клантон колотил мистера Ричардсона по морде с ужасающим результатом. — Они залили кровью всю мою чистую палубу!
— Ну, — сказал боцман. — Как только он перелез через перила, он увидел помощника и сразу набросился на него. Из возгласов, которыми они обменялись, прежде чем перешли на пустую ругань, я понял, что Бак однажды увел девчонку Клантона. Я отправился за тобой, но ты, кажется, был занят, так что я просто позволил им драться.
Бам! Мистер Клантон левой запустил в диафрагму мистера Ричардсона со звуком, похожим на хлопок мокрого паруса. Бам! Словно молот правая врезалась в челюсть и мистер Ричардсон отступил, шатаясь, назад и с треском проломил перила, этот удар мог раздробить череп кому угодно, кроме помощника на торговой шхуне.
Клантон набросился на него с кровожадной воплем — и тогда он заметил Ракель, держащуюся за линь. Он замер на миг, прикрыв глаза, широко открыв рот, и посмотрел дико на видение цвета слоновой кости прекрасное на фоне синего неба, в прозрачных струях розового шелка, мало что скрывающих от искушенных глаз.
— Святые угодники Ада! — вдохнул Клантон с трепетом — и в этот момент мистер Ричардсон, окровавленная развалина, оторвался от перекладины со страховочным стержнем в руках. Бам! Он треснул им по голове Клантона, и воин рухнул на палубу. Мистер Ричардсон удовлетворенно крякнул и встал на грудь своей жертвы, с наивной уверенностью выбить тому мозги с помощью надежного страховочного стержня. Но Клантон предвидел его замысел, поэтому вытянул ноги, на манер пантерьего боя на спине, и, подняв стоящего над ним помощника на ногах и коленях, перебросил мистера Ричардсона над собой.
Помощник рухнул на палубу вниз головой с громким эхом, и на этот раз удар был слишком сильным даже для его несокрушимого черепа. Но Клантон, поднимаясь, обнаружил в нем еще слабые признаки жизни и поспешил исправить эту оплошность, прыгнув страстно и с обеих ног на грудь помощнику.
— Остановите его! — закричал Харриган. — Он убьет помощника!
Но поскольку ни какое зрелище не могло порадовать экипаж лучше, чем насильственная смерть мистера Ричардсона, они ничего не сделали. Харриган выбежал вперед и, выхватив огромный револьвер, сунул его под нос мистеру Клантону, который взглянул на него и его владельца без должного интереса.
— Вы капитан на этой грязной шаланде? — требовательно спросил Клантон.
— Я, ей-богу! — заскрежетал мистер Харриган. — Я Булли Харриган! Что ты делаешь на борту моего корабля?
— Я плыл на этой проклятой дырявой лодке день и ночь, — последовал ответ. — Я был помощником на борту 'Проклятья', из Бристоля. Кэпу не нравились американцы. После того, как я выиграл свою долю груза в покер, он решил не платить и выкинул меня за борт — … с помощью экипажа.
Харриган задумчиво представил сражение, что, должно быть, обязательно произошло перед этим!
— Отнесите помощника в мою каюту и приведите его в чувство, — приказал он мужчинам. — А вы, Клантон, вы будете работать за проезд! Так что, вперед!
Клантон проигнорировал команду. Он снова уставился на видение, цепляющееся за линь. Ракель выглянула на палубу одобрительно, отметив его великолепную мускулатуру.
— Кто это? — спросил он, и все повернулись взглянуть. Харриган взревел, как морской лев, вспомнив о ней.
— Тащите ее вниз! — закричал он. — Привязать к мачте! Я…
— Не трогай меня! — вскрикнула Ракель. — Я прыгну и утоплюсь!
Она не хотела этого, но ее слова прозвучали так, словно она уже готова сделать это. Клантон прыгнул к перилам, словно тигр, поймал ее за запястье и спустил вниз на палубу, прежде чем она поняла, что происходит.
— Ох! — выдохнула она, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он был загорелый на солнце семи морей, и его торс был горным хребтом, обвитым жесткими шнурами мышц. В неистовом восхищении он пожирал ее взглядом от точеных лодыжек до пышной блестящей массы ее волос.
— Хорошая работа, Клантон! — проревел Харриган, шагая вперед. — Держите ее! Ракель взвыла в отчаянье, но Харриган, потянувшись за ней, был отодвинут в сторону, и он остановился и тупо уставился на Клантона.
— Остановись! — в порыве взревел Клантон. — Так не обращаются с леди!
— Леди, черт возьми! — проблеял Харриган. — Вы знаете, что она только что сделала? Выбросила мою карту! Единственная копия карты в мире, на которой указан путь к острову Арагоа!
— Так мы шли туда, кэп? — спросил боцман.
— Да, мы шли! — кричал Харриган. — А зачем? Я вам скажу! Амбра. Целый баррель! Тридцать два доллара за унцию! Вы трюмные-крысы стали бы ворчать, зная куда мы идем, — все в порядке, я расскажу вам! А затем я собираюсь связать эту девку и содрать кожу с ее спины при помощи линька!
— Несколько месяцев назад работорговое судно, шедшее в Австралию, налетело на риф в шторм у пустынного острова, и никто, кроме помощника, не выбрался на берег живым. Он нашел в беспорядке плавающие в воде вещи и наполнил ими большую бочку — и с этим поплыл на берег. Помощник оставался в одиночестве на острове сколько смог, а затем вышел в море на залатанной судовой шлюпке. Он нарисовал карту и отметил положение острова. Он был уже несколько недель в море, когда я взял его на борт во время моего последнего рейса из Гонолулу в Брисбен. Он бредил и проговорился об амбре, — я имею в виду, он был благодарен мне за спасение и поэтому рассказал мне об этом, и дал мне карту на хранение, но сразу после этого он в безумном бреду упал за борт и утонул…
