Тушение пожара, раскопки, что велись больше суток, и итог, который навсегда сломал во мне что-то. Я не плакала, стоя тогда на площади. Я ненавидела, прожигая взглядом спину уходящего верглавнокомандующего.
Это летное авто отличалось особой плавностью полета, а потому я едва не пропустила момент, когда транспорт добрался до своей конечной на сегодня точки. Слышала, как хлопнула дверца. Как авто проехало еще несколько метров – видимо, чтобы занять свое место в гараже.
Сверившись с часами, я чуть было не выругалась вслух. Оставалось чуть больше двух часов, прежде чем за мной явится отец. Это время мне полагалось провести в машине, потратив на поиск необходимого лишь последние полчаса. Идти сейчас – чистое самоубийство, но в половине третьего ночи роскошный особняк, что располагался так же, как и театр, на третьем уровне, уже должен был спать.
Тело затекло, мышцы после выступления невероятно болели. В последние недели я слишком мало времени уделяла тренировкам, все больше помогая отцу. Мы обустраивали новое логово в канализационных шахтах, потому что к прошлому убежищу наши активисты умудрились привести хвост из военных, а логово было необходимо.
Не только затем, чтобы устраивать собрания и разрабатывать очередной план по нанесению несокрушимого удара верглавнокомандующему Федерации, но и потому, что многим активистам просто-напросто негде было жить.
Некоторых искали власти за причастность к бунтам, других – лишили работы, а значит, и дома имситы, желающие сократить штат, чтобы увеличить доход за счет зарплат. Прятались там и просто бедняки, по тем или иным причинам оказавшиеся на улице. Мы никого не выгоняли, всем находили занятия и давали кров и пищу, а они в благодарность помогали нам, чем могли.
Кто-то информацией, другие – знаниями, а большинство просто вели хозяйство, взвалив на себя командование толпой. И мы действительно держались вместе. Потому что человек – это не просто слово. Потому что только вместе мы могли попытаться исправить хоть что-нибудь.
Два часа не прошли – пролетели. Так было всегда: когда очень сильно не хочешь, чтобы время пришло, оно летит без оглядки, приближая то, к чему ты еще пока морально не готов, но в этот раз, несмотря на нервозность, я была готова.
Точно помнила, что на ночь машину не запирали – характерного щелчка я не слышала, – так что из летного авто я выбралась без применения деактиватора. Приоткрыла багажник, замерла на доли секунды и выскользнула в непроглядную темноту, теперь полагаясь исключительно на свою память.
План особняка собирали буквально по частям. Кому-то из активистов удалось побывать здесь лично – в качестве дополнительного обслуживающего персонала на роскошных званых вечерах. Другие – такие, как Дейра, – попадали сюда обманом, чтобы пробраться на второй этаж к спальням, а точнее в одну конкретную спальню.
Я бы так не смогла. Моя ненависть была выше «такого», даже если это требовалось для общего дела.
Переобувшись в пуанты и слегка размявшись, я ступила на каменный пол.
Сегодня верглавнокомандующий прибыл в театр на серебристом летном авто, так что до двери, что соединяла огромный гараж с особняком, мне нужно было пройти не меньше десяти метров. Длинный коридор в обычное время не охранялся – только если в доме находился кто-то лишний, так что его я преодолела без проблем.
Очень сильно надеялась, что ребятам через камеры меня сейчас видно и они активно заменяют онлайн трансляцию на фотографии, сделанные с этих же камер. Если это не так, охрана, занимающая две комнаты на первом этаже, обнаружит меня в два счета, и тогда…
Пиши пропало.
Сделав глубокий вдох, я задержала дыхание и скользнула в кромешную темень огромного холла. Высокие потолки, отделанные золотом стены, всевозможные произведения искусства. Все это я видела только на фотографиях, как и лестницу, что полукругом уходила на второй этаж.
Ступала беззвучно, ни в коем случае не опираясь на стопы целиком. Пол первого этажа был насквозь пронизан тонкими вибрирующими линиями датчиков, которые незамедлительно реагировали, если область соприкосновения была больше определенной площади. Такая «неабсолютная» защита возникла из-за домашней кошки семейства, а, как известно, кошкам закон не писан. Где хотят, там и гуляют. В том числе и в холле.
Пока поднялась на второй этаж, на лбу, на висках появилась испарина. Чувствовала, что вспотела от страха. Все-таки я понимала, что фактически нахожусь в логове зверя, который нашей встрече совершенно точно будет не рад, но отступать была не намерена.
Всего один коридор и четвертая дверь по левой стороне. Сердце стучало набатом, губы высохли, а я упрямо шла вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Если верить той же Дейре, двери здесь не запирали на ночь, но изогнутую полумесяцем дверную ручку я все равно поворачивала с особой осторожностью.
Здесь. Именно здесь, в этих комнатах, обосновалось чудовище, не ведающее ни жалости, ни сострадания, ни чести, однако отвлекаться было нельзя. Отчаянная мысль растворить собственную капсулу в графине с водой показалась малодушной. Это для меня смертельная доза, а у него разве что несварение на денек вызовет, так что, не теряя времени, я прошла к письменному столу.
Толстый ежедневник в черной кожаной обложке лежал на самой середине столешницы. Еще не веря в собственный успех, я прикоснулась к нему дрожащими пальцами и мотнула головой, отгоняя наваждение.
Миниатюрная камера ифона позволяла не только быстро сфотографировать расписание ненавистного имсита, но и сразу же отправить кадры на почту для того, чтобы, если меня поймают, задание так или иначе было выполнено. Эту почту было не отследить. Автоматическая рассылка перенаправляла письмо на разные адреса, никак не связанные между собой. Наш Джаспер – гений, и этим все сказано.
Положив ежедневник на место, я уже намеревалась уйти тем же путем, когда услышала за дверью приглушенный голос имсита. Он с кем-то говорил, пока дверная ручка медленно поворачивалась. У меня было всего мгновение для того, чтобы спрятаться под массивным деревянным рабочим столом, но уже следующая фраза подписала мне приговор.
– Малика Торль, именно так. Найди все, что сможешь.
Как? Как и когда я выдала себя?
Глава 2
Глава 2: Букет проблем
РиАнт
– Сколько мы здесь еще должны находиться? – едва слышно, но при этом требовательно спросил Ант у своего секретаря.
Этой женщине на вид можно было дать как двадцать, так и тридцать, но на прошлой неделе ей исполнилось сорок, в связи с чем верглавнокомандующий преподнес ей привычный подарок – внеочередную премию с внушительным количеством нолей.
Кайла была прекрасным специалистом и свою работу выполняла неукоснительно. Иногда Ант даже поражался тому, как она все успевает. Не иначе нечеловек. Впрочем, нечеловеком из них двоих был именно он.
Когда твой отец имсит, по-другому и быть не может. Идеальный ген, разработанный когда-то в условиях секретной лаборатории, в полном своем генном коде передавался исключительно по мужской линии. Нет, девочки, конечно, тоже могли появиться на свет, но этого обычно не допускали. По трем причинам.
Первая – слишком непредсказуемый коктейль. Повышенная эмоциональность вкупе с постоянной борьбой с самим собой давала последствия ядерного взрыва, учиненные одним-единственным представителем модифицированных. Мужчинам самоконтроль давался гораздо легче, а потому и опыты с женщинами на начальных этапах просто прекратились.
Второй причиной являлся негласный патриархат, царивший в семьях имситов. Мужчина был защитником, добытчиком и главой семьи, превосходя свою супругу буквально во всем. В силе, в скорости, в зоркости, в хитрости и еще десятках параметров, которые учитывались при создании идеального гена второго типа.
Этот ген был создан первым поколением имситов – бездушными чудовищами, уважающими лишь науку и силу. Их создание было необходимостью в условиях назревающей войны с инопланетными расами, желающими поработить Землю. Именно тогда – чуть больше века назад – земляне узнали, что на других планетах есть жизнь, а самих этих планет в необъятном космосе огромное множество. Именно тогда перед человечеством встал непростой выбор: свои чудовища или внеземные.
